Книга Голос Кьертании, страница 56 – Яна Летт

Доркер, когда она заговорила об университете, пришёл в восторг и пообещал помочь всем, чем сможет. Он тогда уже закончил училище и, умолчав о возрасте, работал на заводе, чтобы покупать дорогие лекарства из хаарьих желёз для матери, сдававшей с каждым годом всё сильней.

Сама мать, услышав их разговор, закатила истерику.

— Я не для того тебя растила, чтобы ты загубила свою юность среди пыльных книг! – шипела она. – Юность проходит быстро, красавица Адела, о да, очень быстро, ты и оглянуться не успеешь, раз – и её нет! Что у тебя тогда останется? Жалованье преподавательницы – или кем ты там собралась становиться? Не смеши меня!

И всё же после окончания пансиона Адела отправилась на вечерние курсы при университете. Днём она подрабатывала в библиотеке. Утилизировала старые книги – чаще всего они, впрочем, перекочёвывали к ней под полу, – снабжала карточками новые, переписывала от руки старые архивные тетради, папка за папкой, ящик за ящиком…

Она едва успевала пообедать перед курсами. Устраивалась на скамейке в университетском сквере – книга в одной руке, хлеб с сыром в другой – и торопливо читала и ела, не замечая, что ест.

Там-то и увидел её впервые Рамрик Ассели.

— Госпожа… Динн Ассели ждёт вас к завтраку. Он недоволен.

— Передай динну, что я скоро приду. Скажи, что у меня… болит голова.

Служанка даже молчала неодобрительно. Адела дождалась, пока стихнут за дверью шаги, прежде чем стащить с головы одеяло.

Снаружи не было дома детства, где она была счастлива, потому что там были книги, и уроки, и печенье в антикварном магазине. Потому что там был Доркер.

Муж предлагал недавно купить тот дом – очередная бессмысленная попытка улестить её, заслужить прощение. Адела отказалась – зачем он ей теперь? Тот дом, с запахом книжных страниц и ласковым голосом брата, остался теперь только в её воспоминаниях.

Адела долго принимала душ – невозможно было заставить себя выйти из-под горячих струй, обжигающих кожу, в холод нового дня.

Она оделась, как всегда, в зелёное, цвет дома Ассели. Глубокий вырез платья, струящаяся юбка, пышные рукава – всё, как любит муж. Сама она не интересовалась тем, во что одета.

Перед дверью в столовую Адела помедлила, комкая в руке платок. Она должна это выдержать – по крайней мере, потому, что этот день закончится, а впереди вечер, который принесёт ей что-то хорошее. В этом она не сомневалась – но чтобы добраться до вечера, надо пересечь дорогу дня, кажущуюся отсюда нескончаемой.

Адела толкнула створку двери и вошла. Её муж, динн Ассели, заканчивал завтрак – судя по объедкам на тарелке и блестящим от жира губам.

— Вот и вы, жена. Всё-таки решили присоединиться ко мне. Какая честь. – Но тон не соответствовал словам. Адела чувствовала: он как будто боится её, хотя она не может причинить ему никакого вреда. Стыдится – того, что сделал с ней, или того, что теперь никак не может совладать с собственной женой?

Это тоже её больше не волновало.

— Доброе утро.

Она села напротив, приняла из рук слуги чашку кофе, поблагодарила кивком.

— Ну, не такое уж и доброе, не так ли? – Он придвинул к ней утреннюю газету. – Адела, вы должны объясниться.

Этого следовало ожидать, и всё-таки она вздрогнула. В последнее время они с Рамриком так редко разговаривали, что Аделе хотелось верить: всё так и будет идти само собой и муж не захочет нарушать молчаливое перемирие.