Книга Голос Кьертании, страница 45 – Яна Летт

Ласси стала хуже успевать на уроках, потому что её глухота усиливалась. Одно ухо, как показал осмотр школьного лекаря, на котором я настояла, больше не слышало совсем. Другое – еле-еле. Мир моей сестры погружался в тишину, а я была слишком поглощена Сердцем Стужи – и собственным сердцем, – чтобы вовремя это заметить. Это – как и то, что Ласси продолжала с необъяснимым упорством отвергать помощь кропарей даже теперь, – продолжало мучить меня, и Эрик об этом знал.

— Так больше не может продолжаться, – сказал он, следя взглядом за проносившимися за окном деревьями с аккуратно подстриженными кронами. – Она может быть против – но она ребёнок, и мы за неё отвечаем.

— Я отвечаю, – шепнула я, чувствуя, как мои щёки совершенно неприлично для препаратора алеют. – Это моя ответственность, и ты не должен…

— Я надеюсь, со временем ты привыкнешь, что тебе больше не нужно справляться со всем самой, Иде, – сказал он мягко. – Я договорился с Солли. Он посмотрит её… вне основной очереди. И если понадобится, ребята сделают всё, что нужно.

«Всё, что нужно». Если кропари сумеют исправить что-то повреждённое в ней, их работа останется с ней, даже если – когда – мы найдём-таки способ совладать с Сердцем Стужи. Но если что-то в Ласси испорчено безвозвратно, если им придётся снабдить её протезами, которые вернут слух, – что будет с ней, когда Стужи и её даров не станет?

Ничего страшного – потому что Стром позаботится о моей сестре, о том, чтобы ей досталось что-то из запасов препаратов, сделанных им на случай успеха.

Но не всем так повезёт.

— О чём думаешь? – спросил он.

Я могла бы открыть связь между нами и сказать правду, но вместо этого произнесла:

— О том, что стала даже мыслить как препаратор. Знаешь, я подумала: «Что-то испорчено в ней, и это нужно исправить».

— Ну, в каком-то смысле так и есть.

— Если она не захочет идти…

— Позовёшь меня. Не знаю, что останется от моей репутации, если мне придётся тащить к кропарю упирающуюся девчонку, – и, надеюсь, не узнаю. Ласси кажется благоразумной. Объясни ей последствия – один раз, но так, чтобы стало ясно.

Поезд замедлил ход.

Людей на улице становилось тем больше, чем ближе мы подходили к Гнезду. Среди них попадались препараторы – все в чёрном и белом, цветах выходящих в Стужу. Они вливались в единый поток, к которому присоединились и мы со Стромом. Завидев моего ястреба, ему давали дорогу, и я старалась не отставать, прячась за его широкой спиной, больше не отмеченной знаком Совета Десяти.

Стром толкнулся в моё сознание, и я открыла связь.

«Держись рядом».

«Кропари и механикёры?»

«Многие в Коробке. Не все. Там Солли. Возможно, придут сюда».

Возможно. Ожидаемо, что кропари и механикёры – также рискующие, но всё же рискующие много меньше, чем мы, – будут колебаться сильнее. Возмущение и нежелание лезть на рожон прямо сейчас борются в каждом из препараторов.

Краем глаза я заметила охранителей, стягивающихся к улице. Они не выглядели агрессивными, во всяком случае пока. Напротив, вид у них был почти рассеянный, почти скучающий – будто по чистому совпадению их тёмный поток двигался параллельно нашему чёрно-белому.

Мы добрались до Гнезда без происшествий, и, миновав тяжёлые ворота, украшенные знаками ока и звезды, я вздрогнула.