Книга Голос Кьертании, страница 303 – Яна Летт

Она любила учиться, но понятия не имела, чем именно ей хотелось бы заняться после учёбы. Она не мечтала ни о блестящей карьере, ни об успехе в науках, ни о любви или семье – быть может, просто не успела дорасти до собственных мечт и целей? Слишком быстро всё завертелось само собой, без её участия. Слишком быстро в её жизни появился Рамрик. Она делала одну уступку за другой – а потом выбора вдруг не стало.

Что, если, несмотря на письмо, прямо сейчас она вдруг встретит не Арне, а Рамрика? Впервые он увидел её именно так – на скамейке под деревом, погружённой в книгу.

Наверное, тогда она показалась ему ответом на все вопросы. Юная, нежная девушка в золотой короне кос, сосредоточенная, серьёзная.

Ему следовало бы узнать её лучше, прежде чем брать в жёны. И всё же – впервые за долгое, долгое время – Адела вдруг почувствовала свою вину перед ним.

Она прошла через небольшую аллею, укрытую от солнца тесно сплетёнными ветвями деревьев, и площадку, тесно заставленную столиками для желающих передохнуть от изысканий за чашкой кофе. Прямо сейчас здесь никого не было. Столики пусты и присыпаны пыльцой и листьями. Выходной.

Идеальный день для встречи с Арне.

Адела сняла очки, тщательно вытерла стёкла о край платья, надела опять.

Да, стоило признать – у неё в жизни не было ни мечтаний, ни целей. Она сонно плыла по течению, пока не погиб Доркер. Только его гибель смогла наконец пробудить её, расколдовать, воззвать к сонному оцепенению, в котором она пребывала.

Только тогда Адела увидела с беспощадной ясностью всё – и плен Кьертании, и собственный плен.

Не случись гибели Доркера – не появилось бы в Аделе тех смелости и отчаяния, что толкнули её в объятия Арне.

И Арне был причастен к его гибели – теперь Адела была уверена: её брат, препаратор с высоким уровнем усвоения, человек с кровью Химмельнов в венах, погиб в Стуже не просто так. Если его пытались сделать ключом, каким суждено стать Строму, значит, он погиб там, в Сердце Стужи? Быть может, он и теперь там – холодная, равнодушная ледяная статуя, бывшая когда-то её братом, который умел драться, смеяться, радоваться, как никто другой…

Или Арне и в самом деле ни при чём. Возможно, это всё те, другие, – Магнус, Маттерсон.

Сворачивая в уединённый уголок со скамьёй, скрытой от посторонних глаз густыми кустами, Адела не могла не думать: что, если всё это время именно ей Арне говорил правду? Если вёл двойную игру – и всё сказанное перед отъездом имело одну цель: её обезопасить?

Нет способа узнать наверняка. Скорее всего, в ней говорит слабость – но ведь она никогда, никогда не думала, что однажды ей придётся стать сильной.

Адела знала, что на почтительном расстоянии следуют за ней люди Олке и Строма, – но никогда прежде не чувствовала себя настолько одинокой.

Она запрокинула голову, и монетки солнечного света осыпали её, заставив зажмуриться.

«Арне, Арне, зачем ты начал эту игру, втянул меня во всё это? Сколько было в твоих словах лжи, а сколько – искренности? Даже умерев, я не смогу успокоиться, не узнав, – буду вечно летать холодным призраком, словно души в Стуже, и плакать, и призывать тебя, и спрашивать почему…»

Арне стоял под деревьями – он явился со стороны высокой изгороди, увитой непролазными колючими кустами.