Книга Голос Кьертании, страница 298 – Яна Летт

— И для меня тоже? – тихо спросила Омилия, и Биркер вздрогнул. Она видела, как нелегко брату было заставить себя посмотреть ей прямо в глаза, – и всё же он это сделал.

— Знаешь, Мил, с самого детства… – Он задумчиво провёл пальцем по краю стакана. – С тех самых пор, как отец женился на Кораделе, я понимал: либо я, либо меня. Пока ты играла среди цветов, такая совершенная, такая хорошенькая, такая здоровая, я готовился к битве за выживание. Нет… я уже вёл её. Каждый день, понемногу. Знаешь, может, поэтому мне так просто дались нужные знакомства с теми, кто менее удачлив и менее богат. Они никогда не верили диннам и владетелям – но мне… о, мне они поверили. Они знали: я тоже боролся и тоже страдал. Ко мне, несмотря на то что я родился у владетельницы в Химмельгардте, жизнь тоже была несправедлива. Вот почему они поверили, что я смогу многое изменить. Я не знал голода или холода, но после гибели матери никто меня не жалел и никто не любил. Я…

— Я всегда любила тебя, – сказала Омилия. – Ты знаешь, что это правда.

На этот раз Биркер не выдержал – отвёл взгляд.

— Я знаю, – сказал он хрипло. – Знаю… и поэтому всё стало так сложно. Мил… ведь я вовсе не планировал привязываться к тебе. Когда ты только появилась на свет, я верил, что возненавижу тебя. Как могло быть иначе? Но когда я тебя увидел… – Он прикрыл глаза. – И потом, когда ты тянулась ко мне, и улыбалась мне, и стала бегать за мной хвостом… Ты была единственной, кто любил меня безоглядно, – и я до сих пор не знаю, с чего тебе взбрело это в голову. Когда ты была совсем крохой, я старался держаться от тебя подальше и вынашивал планы, как отравить тебя несвежей патокой. – Он усмехнулся, будто вспоминая о приятных детских забавах. – Но ты была настойчива, и в конце концов я сдался. Я полюбил тебя в ответ. Я и сейчас люблю тебя.

Он говорил со странным ожесточением, и на миг Омилии стало его жаль. Ей отчаянно захотелось, как прежде, прижаться лбом к его коленям, почувствовать знакомый запах… Но ничего больше не было как прежде, и она осталась сидеть на месте, разглядывая тонких вышитых мотыльков на его рукавах.

— И что же теперь? – спросила она у самого крупного из мотыльков. – Отравишь меня несвежей патокой?

Биркер улыбнулся:

— План с патокой был довольно глупым, признаю. Но я ведь был тогда совсем ребёнком. Уверена, что не голодна?

Омилия уставилась на него – и вдруг расхохоталась, и он засмеялся в ответ, и так они смеялись и смеялись, пока последние звуки не растаяли в парковом воздухе.

Начинало холодать.

— Сначала я хотел предложить тебе вернуться в Вуан-Фо, – признался Биркер, и на миг Омилия подумала, что ослышалась. – Госпожа Тиата была бы очень довольна, если бы ты стала супругой её сына. Твоя мать, между прочим, планировала для тебя именно это, – но ведь ты и без того догадалась по моему письму? Я знаю, ты никогда не хотела для себя чего-то подобного, но ведь твоё мнение после поездки могло измениться. Как писал Карвелли, нет ничего более непредсказуемого, чем человеческое сердце, а твоё увлекалось уже не раз, так ведь?

— Иди ты к дьяволам.

— Да брось, Мил. Я бы в любом случае не стал принуждать тебя… Знаешь, я буду рад, если ты останешься. Подпиши отречение – и оставайся дома, со мной. Я позабочусь о том, чтобы ты жила так, как тебе хочется.