Книга Голос Кьертании, страница 251 – Яна Летт

Запах роз. Бумаги на столе в беседке тревожит ветер. Сумрак теней. Шелест усыпанных гравием дорожек.

Мир её детства и юности, её мир.

Омилия больше не чувствовала себя юной. Если ей удастся, и в самом деле удастся встать с этого стула – кого она увидит в зеркале, вернувшись в покои?

— Мой брат… тоже погиб?

Тиата покачала головой:

— Часть замка уцелела. Биркера Химмельна сохранили ваши боги.

…Жив. Её братик жив. Теперь глаза увлажнились, но она снова не позволила слезам – на этот раз облегчения – пролиться.

— Погибли люди, сколько – мне пока неизвестно, – продолжила императрица, – но я знаю, что бо́льшая часть замка и садов уцелела. Это случилось в ночной час. Три дня назад.

Три дня назад. Три дня. Омилия ничего не почувствовала, не угадала приближения беды.

Её матери не было на свете, а они с Унельмом…

— Теперь последствия трагедии начинают устранять. Для твоей матери, дитя, всё случилось быстро…

Омилия знала.

Крупных прорывов Стужи не случалось на её памяти, но она много читала о прежних катастрофах. Белая ледяная смерть обрушивалась на города и селения неотвратимо, точно и быстро. От неё некуда было бежать, негде прятаться. Дома, люди, дороги становились частью Стужи – или, если ей, будто волне, угодно было отступить, оставались устрашать тех, кому предстояло устранять последствия разрушений.

Да, всё должно было случиться быстро. Возможно, мать даже не успела понять, что происходит. Быть может, она спала.

Омилия вдруг горячо, по-детски, взмолилась про себя: «Пожалуйста, пожалуйста, пусть она спала», – как будто теперь это имело значение.

— Если это случилось с Химмельгардтом, – произнесла она, – значит, пострадал и город?

— Мне сообщили, что нет, дитя. Стужа атаковала из центра ваших садов.

Белый столп, уходящий в чёрное небо. Дерек Раллеми, глупо глазеющий из-за её плеча.

«У Химмельгардта есть свой кусок Стужи. Самой настоящей…»

— Значит, могло быть гораздо хуже, – произнесла Омилия непослушными губами. – Простите… могу я позвать свою служанку? Мне нужно кое-что из моих комнат. Мне… нехорошо.

— Чай из рунских трав исцелит тебя лучше любого другого средства, – мягко сказала императрица, но Омилия помотала головой.

— Пожалуйста… мои капли. Они нужны мне прямо сейчас.

Некоторое время Тиата молча изучала её, а потом кивнула.

— Я позову её для тебя. – Достав откуда-то из складок одеяния стеклянный шарик, наполненный лиловой мглой, императрица коснулась его своим дыханием, заставив стекло запотеть, и что-то прошептала над ним.

С минуту они сидели молча, а потом двери за спиной Омилии отворились и она услышала шаги Веделы.

— Принеси мою зелёную сумку, – сказала она, не оборачиваясь. – Ту, помнишь, ярко-зелёную. Спроси у динны Ассели. Я одалживала капли ей. И поживее.

— Да, пресветлая госпожа. – Голос Веделы не дрожал. В который раз Омилия подумала, что ей повезло со служанкой.

Надо будет наконец вознаградить её как следует, если им повезёт выбраться из этой передряги.

Двери снова закрылись, отрезая Омилию от внешнего мира, оставляя с императрицей один на один.

— Благодарю, – сказала она, глубоко втягивая носом воздух. По крайней мере, не нужно притворяться, чтобы императрица поверила: ей плохо.

— Ты всё ещё хочешь поговорить о твоём отце? – спросила императрица мягко. – Если тебе нужно отдохнуть, я велю…