Книга Голос Кьертании, страница 208 – Яна Летт

Новый спазм боли – и новый рывок чего-то крохотного и испуганно мечущегося во мне, будто стремящегося выбраться наружу… Выше живота. Что это могло быть? Возможно, душа.

Меня стошнило желчью – на чёрной плитке расплылось пятно. Я тупо смотрела на него, дрожа, пытаясь сосредоточиться на форме этого пятна, на том, перейдёт оно и на белую плитку или останется в прежних границах.

Если Анна вернётся с кропарём – что делать?

Мой ястреб был уверен, что меня нужно оградить от Стужи…

Мой ястреб ошибся?

Зелёный потолок, зелёный, из смеси неба и стекла – если очень постараться, сумею ли я взглянуть на него ещё раз? Ничего не получалось, и на миг меня охватила злость – яркая, отрезвляющая.

Всё не может кончиться вот так просто.

Ведь был зов – была протянутая незримая рука, которая манила меня, обещала спасение. Совсем близко. Мне казалось, я чувствую молочное сияние Стужи кожей, будто стены этого полузаброшенного центра не разделяют нас.

А потом я снова услышала стук каблуков и бархатистые тёмные пальцы опустились мне на плечо.

— Сможешь встать? Сорта?

— Да.

— Прекрасно. Сорта, послушай меня. – Она смотрела мне в глаза, но почему-то её взгляд всё время ускользал – как во сне, в котором действуют иные, ночные законы. – Ты можешь выйти в Стужу. Сейчас. Но с тобой некому пойти. Здесь никого нет. Я не на эликсирах. Ты понимаешь, что я говорю?

— Да.

— Я закреплю на тебе пояс. Не прикасайся к нему. У тебя будет несколько минут. Потом тебя потянут обратно. Это то, о чём я договорилась.

— Ты… не сказала им?

— Разумеется, нет, – резко отозвалась она. – Вопросов не будет. Не думай об этом. Сорта, я не понимаю, что с тобой происходит. И судя по тому, что мы с тобой оказались в этом положении, никто другой, – она выразительно поморщилась, – тоже не понимает. Держи себя в руках и будь внимательна, когда выйдешь. Ты поняла? Здесь нет наблюдателей. Снитиры могут быть совсем рядом с центром. Ты готова рискнуть?

У меня не было сил на очередное «да», поэтому я просто кивнула, и Анна, больше не тратя время, потащила меня за собой.

Вместе с безымянным препаратором – как я позднее узнала, приписанным сюда для наблюдения за аномалиями, – Анна помогла мне покрыть кожу сером и натянуть струд.

Пахнущий чужой кожей, слишком большой – его пришлось подгонять дольше обычного, – он всё же успокоил меня, как прикосновение старого друга. Боль всё ещё выкручивала внутренности, но чуть-чуть отступила, доносилась словно издалека… Зов тоже звучал теперь приглушённо, как будто тот, кто звал меня, успокоился, почувствовал: я иду.

С помощью Анны я ввела эликсиры – те самые, дозы которых по совету Солли изо всех сил старалась снижать. Теперь они устремились в меня, заново прокладывая знакомые тропы, и я почувствовала, как тело радостно трепещет, приветствуя их.

Анна собственноручно закрепила на мне пояс, проверила надёжность застёжек и узлов.

Когда я выходила в Стужу впервые – с Эриком Стромом, не бывшим мне тогда ни наставником, ни любовником, и Кьерки, милым, добрейшим Кьерки, который парил теперь, должно быть, там, куда однажды отправлюсь и я, – мы не использовали ничего подобного. Пояс походил скорее на упряжь, связывающую рекрутов с выходом из центра, вешкой или друг с другом. Наши наставники миновали этап, на котором я могла бы познакомиться с ним, – и вот я всё же облачена в ученическую сбрую.