Книга Голос Кьертании, страница 133 – Яна Летт

Теперь паритель двигался плавно, и возгласы стихли. А потом их ощутимо тряхнуло. Ульм услышал глухой удар, пошло потряхивать вверх и вниз – это паритель побежал по полосе, постепенно замедляясь.

Потом всё завертелось – смешались разноцветные платья и пиджаки, кто-то толкал Унельма под локоть, увлекая вперёд, вперёд…

А потом солнце ослепило его – Ульм успел удивиться, что в Вуан-Фо светит то же самое солнце.

Они спустились по трапу – прямо к нему была расстелена пурпурная ковровая дорожка. Пурпурный – праздничный цвет, но соседняя дорожка, на которую вот-вот должны были ступить Омилия и владетель, была жёлтой. Кроме них, никто не посмеет её коснуться. Жёлтый здесь, в Вуан-Фо, – императорский цвет, и приветствуют им только владетелей.

Глаза наконец привыкли к свету, и Унельм увидел, что они приземлились на большом поле, покрытом аккуратно подстриженной травой, бурой от солнца. Больше здесь не было ни одного летательного аппарата, хотя, судя по обилию полос, обычно бывало немало. Видимо, по случаю приезда высокородных гостей всю посадочную площадку очистили от лишних машин и зевак.

Вдалеке виднелся лес, и длинный белоснежный ангар, и закрученные шпили города далеко за лесом, там, где встречались небо с землёй. Взгляд Унельма коснулся этих шпилей – далёких, прекрасных, между которыми сновали воздушные наездники, казавшиеся отсюда совсем крохотными… Сердце пронзила сладкая боль.

До сих пор он всегда считал, что живёт мечтами о путешествиях, дальних странах, но только теперь по-настоящему ощутил магию нового места, предвкушение знакомства с неизведанным. Только теперь почувствовал, что не придумал себе судьбу – она, оказывается, всё это время ждала его как верная подруга, знавшая, что их союз лишь вопрос времени.

Он увидел Омилию – даже издалека увидел, что вид у неё усталый, а взгляд – скучающий, прохладный; таким этот взгляд никогда не бывал, когда наследница оказывалась с ним наедине. Она облачилась в длинное струящееся платье из синего шёлка. Её лицо было покрыто серебристой сеткой, волосы были украшены голубыми цветами.

Платье жило как вода, струилось при каждом шаге. Она была так прекрасна, что у Унельма перехватило дыхание – приходилось напоминать себе, что он всё ещё должен двигать ногами и держать закрытым рот.

Вслед за ней спускался владетель в синем бархатном камзоле и мантии из белоснежного бьерана.

А им навстречу уже двигалась диковинная процессия. Заняв своё место среди свиты, выстроившейся в ряд у левой ноги парителя, Унельм смотрел во все глаза.

Мужчины здесь носили длинные халаты – золотые, серебряные, белые, они были расшиты изображениями птиц и цветов, звёзд и сияющих солнц. По книгам Унельм помнил, что расположение и цвет этих узоров могли многое сказать знающему человеку о статусе, родовитости и даже характере владельца. Многие шли в сопровождении слуг, нёсших разноцветные зонтики и веера из перьев. Драгоценные халаты берегли от любых неожиданностей. На их фоне куртка Ульма сразу показалась ему скучной – и всё же он поймал на себе заинтересованные взгляды нескольких женщин, шедших в составе процессии. Это было привычно – и сразу придало ему уверенности. Он развернул плечи, улыбнулся, но тут же, спохватившись, придал лицу суровое выражение, как того требовал протокол.