Книга Голос Кьертании, страница 11 – Яна Летт

— Думаете, кто-то из них будет в свите?

— Не знаю. Но даже если нет, их осведомитель будет; это ясно как день. Мы не знаем, кто они, чего хотят, но если мои догадки верны, Гарт… это дело первостепенной важности. Мы должны любой ценой выяснить, кто они и чем угрожают династии. Это ещё одна причина, по которой ты должен ехать.

Олке вытащил из кармана сложенную вчетверо бумажку:

— Прочитай, заучи и уничтожь. Это адреса, по которым со мной можно связаться. Не пиши на один и тот же дважды. Так нашу переписку труднее будет перехватить. Ниже – шифры. Используй в случайном порядке. Рассказывай мне обо всём.

— Прямо обо всём?

— Обо всём, что покажется важным или подозрительным. Безопасность Химмельнов – это твоя работа. Личные драмы и заметки путешественника можешь оставить при себе.

— Я думал, телохранители и стража…

— Сейчас речь не об этом. Те, на чей след мы вышли, ведут свою большую игру. А любая большая игра состоит из множества других игр, поменьше. Они не упустят случая – любые контакты в иных странах ценны. Наблюдай, но не лезь на рожон. Твоя главная задача – собирать частицы мозаики. А складывать их вместе буду я. Всё ясно?

Унельм помедлил: ему и хотелось, и не хотелось вернуться к разговору о будущем, его роли в отделе, Омилии. Конечно, Ульм подозревал, что Олке прочит его на своё место. Он также понимал, что о такой будущности можно только мечтать. Должность – почётная и ответственная. Полевая работа, доступ ко всем архивам и сетям осведомителей, сотрудничество с Охраной… Олке мог бы быть своим человеком в свете, как и высочайшие охранители, – если бы только это было ему интересно.

И он явно намекал на то, что дружба с Химмельнами – ровная, доверительная – могла бы в будущем расширить полномочия «пятого круга», сделать его более значительным и влиятельным.

Вот ещё одна маленькая партия, которую он должен был исполнить в игре Олке. Излишне близкие отношения с наследницей делали положение отдела слишком шатким. Слишком непредсказуемым.

Его наставник всегда мечтал о будущем расширении отдела, о том, чтобы отдельные группки, разбросанные по городам Кьертании, разрослись в единую, согласно работающую сеть… Неужели он полагал: в будущем ученик сделает то, что не удалось ему самому?

Господину Олке – слишком неуступчивому, необаятельному для всех, кто не давал себе труда узнать его ближе.

Возможно.

Унельму не хотелось связывать себя обещанием. С другой стороны, Олке о нём и не просил.

— Да. Мне всё ясно.

— Вот и хорошо. Можешь идти.

— А вы не пойдёте?

— Нет. Ещё поработаю.

Уже в дверях Унельм бросил ещё один взгляд на наставника. В тусклом свете архивных ламп Олке, который всегда казался ему несгибаемым и неутомимым, выглядел погасшим, и Ульм вдруг ощутил что-то новое – острую смесь жалости и смутного неотторгаемого долга. Нечто похожее он чувствовал порой, читая письма родителей.

* * *

Лудела уже ждала его за липким и тёмным столиком в углу.

Глаза и губы густо подведены, лицо, осыпанное пылью, сияет. Такая же, как всегда, – и не такая. Лицо накрашено как будто слишком ярко – Ульм разом представил, как она свирепо орудует пуховкой, словно стремясь стереть всякий намёк на живое выражение. Завидев его, Лу улыбнулась, но как-то невесело.

— Красавчик из Ильмора! Наконец-то. Я уже заказала выпить.