Книга Под драконьей луной, страница 118 – Робин Слоун

Дальше ступени обрывались. Мальчик мог поплыть, или пойти на дно, или вернуться на бортик.

Любой из моих объектов выдержал бы эту проверку. Альтисса много упражнялась в подводном плавании, Кейт Белкалис каждое лето плескалась в озере, Питер Лиденхолл нарезал бесконечные круги в подогретом бассейне.

К настоящему моменту каждый из них уже ощутил бы нарастающую концентрацию углекислого газа; его присутствие в крови (скорее, чем недостаток кислорода) включает тревогу, которая, нарастая, переходит в панику. Ариэль должен был вот-вот это почувствовать.

Но не чувствовал.

В поле зрения возникла барахтающаяся Дурга: она занырнула во второй раз. Девочка держалась в воде уверенно, однако плавала очень плохо. Покуда она пыталась развернуться головой вниз, Ариэль смотрел на нее. Их взгляды встретились.

Он шагнул со ступенек и пошел на дно. Не так быстро, как опасался; вода по ощущению была плотной и как будто поддерживала его. Двигая руками, он мог развернуться в любую сторону.

Три измерения!

Паря в воде, Ариэль ощутил зуд – не на коже, а глубже, в мышцах или в мозге костей. Ему хотелось почесаться, и он чувствовал, что для этого надо толкнуться ногами. Так мальчик и сделал – и поплыл в измерении, в котором никогда прежде не перемещался.

Как это описать? У меня нет нужных слов. По нервам Ариэля текло какое-то совершенно новое чувство, а я в панике активировал клеточные барьеры, задраивал химические люки. Я пережил смерть Альтиссы и схватку Ариэля с Владычицей Озера, поэтому не собирался утратить нить здесь, в лягушатнике.

Ариэль плыл, двигая руками вверх-вниз и обхватывая ими себя. Его ощущения поступали ко мне лишь приглушенно: руки как будто раздувались, словно пляжные мячи.

Агассис сидела на дне и с любопытством озиралась. Мгновение она походила на цветок, в котором каждый лепесток был полной версией Агассис, но, когда Ариэль посмотрел прямо на нее, лепестки схлопнулись, и каждый маслянистый волосок на бобриной шкурке проступил раздельно и четко.

Дурга тем временем сдалась. За мгновение до того, как исчезнуть из воды, ее ноги показались извивающимся клубком. Морским узлом ног.

Видения были упоительны, но от них чуточку мутило. Ариэль уходил все ниже, и у него было чувство, будто он на кухне соважского замка слой за слоем обдирает луковицу – луковицу без сердцевины.

Бесконечную луковицу.

Дно водоема, где ждали Агассис и Лаврентида, было уже близко. Ученая ошеломленно смотрела на бобриху, затем глянула вверх, увидела мальчика и обомлела.

Ариэль понял, что уже очень долго не дышит. Именно это осознание, а не действие углекислого газа в крови заставило его стремительно всплыть. Его озабоченность была умственной, то есть прямо противоположной тому, что теоретически должно было произойти из-за отсутствия воздуха.

Он заплескал на поверхности и шумно глотнул воздуха, однако вдох казался избыточным, почти неприятным. В висках стучало. Агассис вынырнула рядом с ним.

Дурга и Гарибальд смотрели на него круглыми глазами.

— Что такое? – спросил Ариэль.

— Ты пробыл под водой почти пять минут, – тихо проговорила Дурга.

— Агассис просидела там еще дольше, – ответил мальчик.

— Агассис – бобриха! – напомнила Дурга.

— Это было впечатляющее погружение. У вас обоих, – сказал Гарибальд. – На моей памяти лишь у одной ученицы сразу получилось так хорошо. А вот и она.