Книга Песнь Первого клинка, страница 343 – T. C. Эйдж

Они приближались к городским воротам. Стража оттесняла зевак на тротуары, чтобы расчистить дорогу: первой ехала карета короля, а сразу на ней – роскошный экипаж принцессы Амилии.

Элион бросил в ее окно тоскливый взгляд. Смерть Алерона потрясла Амилию так, как никто не ожидал: принцесса была убита горем. Мелани всю неделю провела рядом с ней, не оставляла ее буквально ни на минуту, а Элион и сам не искал с девушкой встречи. Зачем, если у них все равно ничего не выйдет? К чему откладывать неизбежный разрыв?

Веррин советовал ему быть осторожным и не терять головы от девушки, с которой у него нет будущего; Риккард, наоборот, говорил, что надо наслаждаться любовью, пока есть возможность. Но после смерти Алерона их советы стали бесполезны: радость, которую Элион испытывал в объятиях Мелани, скисла, как подгнивший фрукт.

Разумеется, в этом не было ее вины. Элион не упрекал ее за то, что она солгала ему о своей способности владеть божественной сталью, – от этого он не чувствовал себя преданным. Просто сейчас их дороги должны были разойтись. Он отправлялся на войну, а она возвращалась с Амилией в Илитор, ко двору ее деда. Их союз распался в ночь смерти Алерона, когда Элиону нужна была поддержка, нужно было тепло, но с тех пор его мысли занимали только битвы, война и месть. Все кончено – они оба это понимали. Такова грустная правда, с которой им пришлось столкнуться.

Когда они подъехали к городским стенам, ворота были уже открыты, ветер трепал серебристо-зеленые городские знамена. Зеленые равнины за Стальной рекой местами побелели. Зима пришла рано; снег, впервые выпавший в день погребения Алерона, за неделю шел еще несколько раз.

Элион знал, что в Расалане будет еще холоднее, особенно на севере. Их предупредили о местных метелях и буранах. Погода сильно осложнит вторжение, поскольку вандарийским войскам потребуется несколько недель, только чтобы добраться до расаланских берегов, а к тому времени зима уже полностью вступит в свои права.

Они миновали ворота и каменный мост через Стальную реку. Для горожан и торговцев его на время закрыли, чтобы дать пройти войску. Все стояли в стороне и ждали.

— Я слышала, что ниже по течению вода в реке порозовела, – сказала Амара, стараясь перекричать стук копыт по мостовой. – Ты слышал, Амрон? В Бурой гряде несколько дней назад случилась страшная резня.

— Да, я слышал, – мрачно ответил Амрон.

— Что думаешь? Бандиты что-то не поделили? Говорят, все погибшие были в темных плащах и с божественной сталью. И всех их якобы убил один человек. – Амара понизила голос. – Ты же не думаешь, что это мог быть наемник?

— Я об этом не знал, – удивился Элион и вопросительно взглянул на отца. – Почему ты ничего не рассказал?

Амрон бросил на сына быстрый взгляд, красноречиво предупреждающий, что не нужно развивать эту тему.

— Я бы не хотел говорить об этом при Лиллии, Амара, – сказал он. – Ты и сама должна была об этом подумать.

— А что я? – ответила Лиллия. – Я слышала и не такое.

— Не уверен, дорогая.

— А тебе-то откуда знать? – спросила Амара, глядя на него с негодованием. – Тебя никогда не было рядом, чтобы следить, что она услышит, а что – нет, так что не надо притворяться святым. Я не буду выслушивать твои наставления о том, как мне воспитывать ребенка, независимо от того, мой он или нет.