Книга Песнь Первого клинка, страница 337 – T. C. Эйдж

Литиан непроизвольно принял защитную стойку. Боррус и Томос, стоявшие в другом конце комнаты, поставили кубки с вином на стол и потянулись к мечам, которых при них не было.

— Спокойно, господа, – сказал Кин’рар с сильным агаратским акцентом. – Мы пришли просто поговорить.

Литиан не смотрел на него. Его взгляд был прикован к высокому человеку в красно-черных доспехах из драконьей шкуры и дорогом багровом плаще. В тех самых доспехах, которые он носил на войне, – из шкуры дракона Карагара, потомка Друлгара Ужасного. Такой брони удостаивались лишь величайшие из Огнерожденных. Рядом с Кин’раром стоял Ульрик Марак, лорд Гнезда, бич всех рыцарей Варина, убийца Гидеона Дэйкара и короля Сторриса Рэйнара, сраженных в битве у Пылающей скалы.

— Поговорить… – прорычал Боррус, скалясь на лорда Марака. – Повелитель Гнезда не разговаривает. Он только убивает.

Лорд Марак не стал отвечать, а просто протянул руку и закрыл дверь. У себя в королевстве он занимал такое же положение, как Амрон Дэйкар: прославленный, опытный воин, известный своими победами и легионами Сталерожденных, которых он уничтожил. Он шагнул вперед и по очереди посмотрел на Борруса и Литиана. Его лицо, подобно его доспехам, было суровым и мрачным, а взгляд – тяжелым и глубоким. Через правый глаз проходил ужасный кривой шрам, который рассекал бровь, тянулся по лбу и терялся в коротко стриженных черных с проседью волосах.

В комнате повисла абсолютная тишина. Ростом Марак мог потягаться с Боррусом и, несмотря на свой возраст, был все еще силен и прекрасно сложен. Из Гнезда, своей могучей крепости, он следил за всем королевством. Он охранял Связующий камень и усмирял драконов, которых выманивала из убежища его магическая сила. Большей властью в королевстве обладал только сам король. Он был их Первым клинком, лучшим воином, обладателем Клинка Огня и Шкуры Карагара одновременно.

— Я мог бы сказать то же самое о вас, сэр Боррус, – произнес он наконец звучным и властным голосом. – Во время войны вы убили столько же людей, сколько и я. Обвинять меня в этом – значит обвинять самого себя.

— Я не убивал короля, – огрызнулся Боррус. – Я не хохотал, когда его расплавленные доспехи прилипали к телу, а крики агонии разносились по всей округе.

— Это выдумки. Я не смеялся, когда убивал вашего короля.

— Смеялся. Я слышал это сотни раз, от сотен разных людей!

— От каких именно людей? Все, кто защищал короля Сторриса, включая Гидеона Дэйкара, были убиты мной и моими людьми. В радиусе ста ярдов от нас не осталось ни одного живого человека. Ваш король и Первый клинок погибли с честью… Но вы можете изображать меня таким, как вам угодно, мне нет до этого никакого дела.

Боррус попытался ответить, но Литиан ему не дал.

— Лорд Марак, что вы здесь делаете? Принц Таваш приказал вам убить нас? Расскажите правду и говорите прямо. Окажите нам такую честь, чтобы мы могли подготовиться.

— Принц Таваш не отдавал таких распоряжений, – ответил Марак. Он посмотрел на Кин’рара, который покорно стоял рядом и ждал, когда лорд разрешит ему говорить. – Мы пришли с другой целью. Но об этом, капитан, нам лучше поговорить наедине.

Было понятно, что он не хочет терпеть рядом с собой Борруса.

— Сэр Боррус больше не позволит себе такого поведения, лорд Марак, – попытался заверить его Литиан. – Даю вам слово. В заключении любой станет не в меру вспыльчив. Он уже успокоился.