Книга Песнь Первого клинка, страница 313 – T. C. Эйдж

Элион заплакал. Слезы беззвучно скользили по его щекам, а он все стоял и смотрел в коридор. Амрон подошел к нему, собрал все силы, чтобы удержаться на ногах, отбросил костыль и обнял сына. Его хромая нога дрожала, но это было неважно. Он не чувствовал боли, сердце, бьющееся в агонии, вытеснило все.

Элион плакал, а Амрон его утешал. Он видел, что его сын сломлен. Его внешняя сила дала трещину. От этого Амрону стало еще больнее. Лиллия слишком мала, чтобы толком помнить мать, но Элиона сильно ранила ее смерть, а теперь он лишился еще и старшего брата…

Амрон еще крепче стиснул сына в объятиях, отгоняя собственные слезы. «Хватит. Хватит плакать, – подумал он. – Хватит пить. Хватит показывать слабость. У меня есть долг перед детьми. Будь проклят этот меч на моем бедре. Может, это часть сердца Вандара, но не моего. В отличие от них. Я позабыл о них обоих, но больше такого не будет».

— Иди к Мелани, – сказал Амрон. – Пусть тебя утешит любимая женщина.

Элион был слишком потрясен, слишком раздавлен, чтобы спорить. Он медленно кивнул и скрылся за дверью.

Разум Амрона прояснился, окончательно вышел из пьяного оцепенения. Он поднял костыль и побрел в свои покои. По пути, в одном из широких коридоров, ему попался низкий деревянный стол на толстых ножках. Амрон остановился и правой рукой снял с пояса Меч Варинара вместе с парадными ножнами.

Он положил меч на стол. Тот жалобно скрипнул под его весом, но выдержал. Амрон стоял перед клинком, собираясь с мыслями. Он смотрел на меч, который носил с собой двадцать лет, на часть сердца Варина – его благословение и проклятье, – и понимал, что пришло время с ним расстаться. «Больше я не буду твоим пленником», – подумал он.

Он закрыл глаза, развернулся и пошел по коридору, навсегда освободившись от этого бремени.

Вечерний воздух наполнял стук множества шагов и копыт, сливающийся со скрипом и грохотом повозок, катящихся по ухабистым дорогам. Для Шаски эти звуки уже стали привычными: шесть дней они с Мэриан и небольшим войском двигались из Талана на юг.

Последние два дня их путь пролегал вдоль берегов Северной Развилины, одного из трех главных притоков, берущих начало в Талых горах на востоке. Два других притока назвали соответственно: к югу текла Средняя Развилина, а еще дальше – Южная. Все три притока сливались в одну большую, широкую реку – Развилку, пересекающую весь Расалан и впадающую в Братский пролив. В месте слияния рек стояла огромная крепость – замок Северные врата. Поговаривали, что это единственный путь, которым захватчики могут попытаться добраться до столицы.

Крепость уже показалась впереди. Спрятанная за высокими стенами, она нависала над берегом, поражая своим величием. Это было последнее укрепление на пути армии захватчиков, достаточно большое, чтобы вместить многочисленный гарнизон. С южной стороны от крепости через Развилку вел мост, соединявший север королевства с югом.

Шаска наслаждалась видами и, несмотря на безрадостные новости с юга, была в приподнятом настроении. Они с Мэриан скакали впереди колонны, состоявшей по большей части из отрядов резерва, которые отправили в крепость. Среди них было несколько Сталерожденных, но командовал войском молодой рыцарь из Солнечных плащей, сэр Фрэнсис Мэйнард. Он только что окончил академию, и ему поручили доставить войско к Северным вратам в целости и сохранности.