Книга Песнь Первого клинка, страница 213 – T. C. Эйдж

— Ту густую коричневую жижу, которую вы пьете каждый вечер? – оживился Боррус. – Нет, не пробовали.

— Сегодня попробуете. Мы соберемся у костра, как стемнеет.

Когда наступили сумерки, Литиан, Боррус и Томос вышли из своей хижины. Агаратцы уже собрались у костра – все в темно-красных накидках, которые болтались у них на плечах. Солдаты молча смотрели на огонь и передавали по кругу скрайк.

Пагалот встал и поманил к себе Литиана и его спутников. Слева от него остались пустыми три гладких и потертых камня – было видно, что ими часто пользовались. Гости сели, Литиан устроился рядом с Драконьим рыцарем. Скрайк продолжал переходить из рук в руки.

— Это какой-то религиозный обряд? – спросил Литиан, жмурясь от тепла и наблюдая, как дым и пепел от костра улетают в небо. – В честь Агарата или Эльдура?

Пагалот мрачно усмехнулся. Похоже, скрайк сделал по рукам уже не один круг.

— Думаешь, тебя бы на него пригласили, капитан?

Литиан ответил с ухмылкой:

— В душе я ученый, сэр Пагалот, так что я на это надеюсь. Хотя бы просто зрителем.

Пагалот покачал головой и усмехнулся.

— Ты не будешь сегодня зрителем, капитан. Будешь участвовать. – Он обвел взглядом всех собравшихся. – Это не имеет отношения ни к богам, ни к Огнерожденным. Ни к драконам, ни к магии. Мы просто сидим, смотрим на огонь, пьем и вспоминаем.

Литиан с любопытством посмотрел на Пагалота.

— Что вспоминаете, сэр Пагалот?

— Тех, кто ушел, капитан, – ответил тот, не сводя глаз с пламени, и его грубый голос вдруг стал мягким и тихим. – Тех, кто погиб в боях, на войне. Тех, кого забрали раньше времени. Всем, кто идет этой дорогой, позволено посидеть у костра и вспомнить. Даже вам, рыцари Варина. – Он перевел темные глаза на Литиана. – Даже вам.

Вскоре скрайк добрался до Литиана. Боррус и Томос с любопытством уставились на него, когда он взял бутылку у Пагалота и сделал глоток. Напиток оказался густым, тягучим и неожиданно сладким, как нектар. Он был даже вкуснее, чем Литиан ожидал.

Пагалот наблюдал за ним.

— Неплохо, да? Думал, что это гадость какая? – рассмеялся он.

Боррус схватил бутылку и основательно приложился к напитку. Литиан снова посмотрел на огонь. Дым окутывал его, создавая ощущение уюта и спокойствия. На мгновение он почувствовал себя единственным человеком в мире. Остались только он и огонь.

И в огне он увидел ее. Талию. Она танцевала в ярких красно-оранжевых языках пламени. На руках она держала младенца, их сына. Он смеялся и пищал, кружась в ее объятиях, ее темные волосы развевались в дыму. Литиан смотрел, и на его губах появилась грустная улыбка. Он снова видел ее, как она пляшет, едва касаясь ногами янтарных угольков. Вдруг он понял, что на самом деле никакой Талии нет, что это видение, сон, игра его воображения. Улыбка исчезла с лица Литиана, а по щекам потекли горячие слезы.

Он зажмурился и откинул голову назад, а когда открыл глаза, то увидел перед собой лишь костер и темноту. Солдаты сидели рядом, пили и молчали. Литиан хотел вытереть глаза, но тут услышал тихий голос.

— О ком вы думаете, капитан? Кого вспоминаете?

Литиан повернулся к сэру Пагалоту и увидел, что щеки у него тоже влажные. Слезы текли по его загорелому лицу и терялись в бороде. Он даже не пытался их стереть. Литиан заметил, что остальные в кругу тоже плачут. Не было слышно ни шума, ни всхлипываний – лишь молчаливая скорбь по любимым, которых больше нет рядом.