Книга Песнь Первого клинка, страница 211 – T. C. Эйдж

Иногда на горизонте появлялись поселения, но они ни разу не приблизились ни к одному, чтобы отдохнуть или взять воды. Литиан давно понял, что Пагалот специально выбрал самый долгий и изматывающий путь до Эльдурата, просто чтобы вдоволь поиздеваться над чужаками, не привыкшими к агаратской жаре.

Невыносимой агаратской жаре. В некоторых частях Вандара тоже порой припекало, но не настолько. И там при необходимости можно было укрыться, здесь же – ни озер, ни рек, ни пещер. Здесь не было даже тени, кроме той, что отбрасывали высокие скалы. Но и на нее рассчитывать не приходилось, потому что Пагалот редко устраивал привал. Отдохнуть от испепеляющего солнца им удавалось, лишь когда оно заваливалось за горизонт. Но тогда же приходил холод. Они кутались во все, что могли найти, жались к костру, чтобы согреться, и надеялись, что он дотянет до утра и они смогут нормально поспать.

Это было ужасно, по-настоящему ужасно, и Боррус всеми силами не давал им забывать об этом. Его благодушие и жизнерадостность заметно увяли, из чего Литиан заключил, что Боррус может сохранять жизнерадостность, только когда для нее есть весомый повод. Здесь же повода не было, по крайней мере для такого человека, как Боррус. Еда, состоящая в основном из вяленого мяса и черствого хлеба, удовольствия не приносила, сопровождающие их солдаты вели себя грубо, не разговаривали на общем языке, разве что когда выкрикивали приказы или оскорбления. А самое ужасное – Боррус уже больше недели не пил ни пива, ни вина.

Каждую ночь, когда они останавливались на привал, агаратцы готовили себе коричневый напиток, который они называли «грог». Они передавали его по кругу, смеялись и пили большими глотками. Иногда они бросали в сторону Борруса насмешливые взгляды и обменивались какими-то словами, об оскорбительном значении которых Литиан мог только догадываться.

— Что они говорят обо мне? – много раз спрашивал Боррус, когда они сидели у своего маленького отдельного костерка. – Ну же, Литиан, ты ведь знаешь их язык. Что они там болтают? Называют меня жирдяем? Ну я им покажу…

Однажды Боррус не выдержал и даже схватился за меч, но Литиан быстро его остановил.

— Боррус, успокойся! Ты что, хочешь порубить их за то, что они назвали тебя толстым? Знаешь, за Красным морем тебя тоже называют Бочонком. Ты это заслужил, так что смирись.

Боррус вздохнул и взял себя в руки.

— Что мы за идиоты, раз не взяли с собой вина…

Амрон приказал им отправляться налегке, без провизии, и теперь они расплачивались за это. Каждый день был настоящим испытанием, никто не говорил им, сколько еще ехать до Эльдурата. Вскоре Боррус не выдержал и начал придумывать план, как ночью тихонько пробраться к запасам агаратцев и выкрасть у них какую-нибудь выпивку.

— Я бы с удовольствием посмотрел, как ты будешь тихонько пробираться, Боррус! – рассмеялся Литиан.

Томос тоже захихикал.

— Заткнись, Том! – Боррус повернулся к нему. – Я позволяю такие шуточки Литиану, но на тебя это не распространяется.

— Да ладно тебе, – отмахнулся Литиан. – Не срывайся на нем. Он имеет право смеяться над тобой. Все остальные здесь тоже смеются.

Боррус закипел, его румяные щеки покраснели еще сильнее.

— Ты меня доводишь, Литиан. Я ведь не железный, ты же знаешь.

На этом Литиан решил успокоиться. Он должен был руководить операцией и успокаивать остальных, а не заводить Борруса. К сожалению, здесь это было единственным доступным развлечением, не считая Кин’рара, который периодически появлялся на пылающем небосводе.