Книга Призрак крепости Теней, страница 119 – T. C. Эйдж

— Стол Джанилы, – произнес он тихим шепотом, эхом разнесшимся по залу. И затем еще раз, громче: – Стол Джанилы!

Он знал, что это ересь, но здесь, в одиночестве, ему было все равно. «Если я выполню обещание короля Гэлина, он будет моим, я знаю. Рыцари Варина будут отправляться к столу Стального Отца, а Изумрудные стражи будут возноситься к моему. И я буду сидеть в его главе, неизменный, неподвластный времени…

Божественный».

Смех сорвался с его губ и разнесся по балкону позади него. И понесся по городу, понесся по долинам.

Настало самое худшее время суток.

Середина дня, когда солнце палит в полную силу, обрушивается непрерывными неумолимыми волнами жара. Нет ни тени, ни места, где можно укрыться.

— Воды, – прохрипел Томос. – Воды. Пожалуйста…

Стражник возле их клетки что-то пробормотал – голос был едва слышен из-за какофонии внизу. Худшее время суток еще и поэтому. Теперь их несколько сотен: выкрикивают насмешки, швыряют гниющие фрукты, отбросы и кое-что похуже.

Вонь стала такой же невыносимой, как жара и шум, как наслоения грязи на обожженной, покрытой волдырями коже. Солнце жгло так беспощадно, что они даже попытались намазаться этой грязью, чтобы хоть как-то защититься. Не помогло. Так они сидели, троица обреченных на страдания и унижения гордых рыцарей Варина, раздетые до грязного исподнего в ожидании приговора. В ожидании смерти.

«Вопрос лишь в том, что прикончит его раньше», – подумал Литиан, когда Томос прижался лицом к резным каменным зубцам их клетки, снова умоляя о воде.

— Пожалуйста, сэр… пожалуйста. У меня горло, язык… Я… Я даже сглотнуть не могу… Пожалуйста…

Он прохрипел еще несколько слов, но стражник не обратил на них внимания, и Томос в отчаянии плюхнулся обратно на грубо обтесанный пол драконьей пасти, в которой они были заперты уже неделю.

Эта пасть с большим трудом умещала троих. Лечь – не говоря уже о том, чтобы нормально поспать, – было практически невозможно. Клетка располагалась на внутренней стороне северной пограничной стены Эльдурата. Вырезанная в форме головы ревущего дракона камера из песчаника возвышалась над землей на три человеческих роста – достаточно, чтобы при неудачном падении свернуть шею. За открытой площадкой внизу днем и ночью наблюдали стражники, еще один постоянно дежурил справа от клетки, время от времени передавая пленникам скудные порции еды и воды, чтобы они не умерли раньше срока.

— Цареубийца! – донесся до них свирепый мужской голос. – Цареубийца! Цареубийца! Цареубийца!

Новое прозвище Литиана разнеслось по шумной толпе, превратившись в отвратительное скандирование. На пленников снова обрушился град гнилых фруктов и овощей. Боррус закрылся могучими руками, а Литиан встал перед беднягой Томосом, чтобы заслонить его от гнилых помидоров, лука, салатных листьев, инжира, фиников и винограда. Плоды лопались при ударе, разбрасывая во все стороны комья зловонной гниющей мякоти, косточки и семена, покрывая пасть великого дракона свежим слоем мягкой вонючей жижи.

Пленники быстро, хоть и без удовольствия, осознали, что в ошметках овощей и фруктов может найтись что-то съедобное, и теперь постоянно рылись в мусоре. Крики внизу заглушил взрыв хохота. Литиану было все равно.

— Вот, Том, – прохрипел он; его губы пересохли и потрескались. – Там есть немного воды. Это поможет. Съешь.