Книга Истинная роза северных варваров, страница 75 – Татьяна Бэк

Кровь брызгала на снег, разбитые губы, рассечённые брови, сломанные рёбра — видела всё, и каждое повреждение отдавалось болью в моём собственном теле. Наши метки пульсировали в унисон с ударами, и я чувствовала, как моя сила откликается на боль моих мужчин, на их ярость, на желание защитить меня.

Хеймдар зарычал, когда кулак Бьорна врезался ему в челюсть. Ярл пошатнулся, но устоял и ответил сокрушительным ударом в живот. Противник выдохнул, согнулся, но тут же выпрямился, и в его глазах горел азарт настоящего хищника.

— Неплохо, — выдохнул он, вытирая кровь с разбитой губы. — Для того, кто привык полагаться на топор.

— Заткнись и дерись, — рявкнул Хеймдар, снова бросаясь в атаку.

Хельги тем временем нашёл брешь в защите Бьорнвиндра. Тот на мгновение открылся, и Хельги врезал ему коленом в солнечное сплетение с такой силой, что противник рухнул на землю, хватая ртом воздух.

— Легко, — прошипел Хельги, наклоняясь над ним. — Ты слишком самоуверен.

Но Бьорнвиндр не был бы вождём, если бы сдавался так просто. Он рванулся вперёд, вцепившись зубами в ногу Хельги, и тот вскрикнул от боли, пытаясь освободиться. Они покатились по снегу, и теперь уже было непонятно, кто кого.

Бой длился, казалось, вечность. Силы иссякали, движения становились всё медленнее, удары — всё слабее. Но никто не сдавался и не отступал. Кровь залила снег вокруг них, превратив его в бурую жижу.

И тогда это случилось…

Хеймдар, собрав последние силы, поднял Бьорна над головой — тот самый приём, который я видела однажды, когда он тренировался с воинами. Противник забился, пытаясь освободиться, но хватка истинного была железной. С диким рёвом он швырнул чужака на землю, и Бьорн рухнул, не в силах подняться.

В ту же секунду Хельги, оказавшийся сверху на Бьорнвиндре, заломил ему руку за спину и прижал лицом в снег.

— Сдавайся, — прохрипел он. — Или сломаю.

Бьорнвиндр дёрнулся, пытаясь освободиться, но ярл надавил сильнее, и тот зашипел от боли.

— Сдаюсь, — выдохнул он. — Сдаюсь.

Площадь взорвалась криками. Наши воины ревели от восторга, волки выли, и даже чужаки, потрясённые, склонили головы, признавая поражение своих вождей.

Я бросилась к моим мужчинам: к Хеймдару, стоящему на коленях, тяжело дышащему, с лицом, превратившимся в кровавое месиво; к Хельги, который отпустил противника и теперь пытался подняться, но нога подкашивалась — там, где Бьорнвиндр вцепился зубами, кровь текла ручьём.

— Вы живы… — рыдала, целуя их разбитые лица.

Чужаки поднялись, пошатываясь. В их взглядах на нас появилось глубокое, заслуженное уважение.

— Вы победили, — прохрипел Бьорн, сплёвывая кровь. — Мы признаём вашу силу.

— Мы не хотели войны, — добавил Бьорнвиндр, морщась от боли в сломанной руке. — Мы хотели силу для нашего рода. Теперь мы видим, где она.

Бьорн шагнул вперёд и протянул руку ярлу. Тот помедлил мгновение, потом пожал её.

— Мир? — спросил Бьорн.

— Мир, — ответил Хеймдар.

Бьорнвиндр протянул руку Хельги. Тот, опираясь на меня, ответил на рукопожатие.

— Вы дрались как настоящие медведи, — сказал он. — Мы будем рады видеть вас союзниками.

Чужаки склонили головы, признавая новый порядок. Волки успокоились, воины опустили оружие. Ночь вступила в свои права, и костёр горел ярко, освещая место, где только что решалась судьба.