Книга Истинная роза северных варваров, страница 50 – Татьяна Бэк

— Хельги там, — сказал он. — Но он не хочет, чтобы мы за ним пришли, ведь понимает, что всего лишь приманка в плане Каина. Но мы не бросим его. И плевать, что задумал некромант, какую игру он затеял! Пора уже покончить с этим и вернуть моего брата!

Ярл протянул мне руку, и я взяла её, чувствуя необходимость в этом простом прикосновении. Его ладонь была тёплой, сильной, и в этом пожатии было уже не только желание или потребность в опоре. Было обязательство вернуть недостающую часть. Потому что теперь мы знали наверняка: в одиночку, даже вдвоём, мы были уязвимы. И после произошедшего это стало ещё очевидней.

След, вплавленный мной в камень, вёл нас вглубь горы по узкому, низкому туннелю. Воздух здесь был ещё тяжелее, пахнул не просто сыростью, а застоявшейся, мёртвой водой и чем-то металлическим, как ржавое железо. Каждый наш шаг отдавался гулким эхом, будто мы шли по пустым внутренностям какого-то исполинского доисторического зверя.

Я шла следом за Хеймдаром, и скрип его сапог, каждый вздох напоминали мне о том, что произошло в нише. Жар сильного тела всё ещё пылал на моей коже под плащом, в памяти всплывали обрывки: боль от его зубов на плече, всепоглощающая сила его толчков, низкий стон у моего уха. А ещё был стыд. Глухой, разъедающий стыд, затаившийся в самой глубине меня.

Это было не из-за самого акта. Мы были взрослыми, а желание между нами клокотало давно. Стыд был из-за времени и места. Из-за того, что Хельги, часть нас, был где-то здесь, в темноте, возможно, в муках, а мы… Мы предались животной страсти, как будто забыв о нём. Словно его отсутствие было просто лёгким неудобством, а не разрывом самой нашей сути.

Я чувствовала, как метка на моей груди, связывающая нас троих, ноет тупой, нездоровой болью. Будто она осуждала и напоминала о неполноценности.

Хеймдар шёл впереди, не оборачиваясь. Его спина была напряжённой, плечи подняты. Я знала, что он чувствует то же самое. Его ярость, всегда такая шумная, неукротимая, смертоносная, теперь ушла внутрь, превратившись в холодное, сосредоточенное самоедство.

Туннель вывел нас в ещё один зал, который был меньше предыдущего, но ещё более мрачным. Свет наших факелов выхватывал из тьмы странные образования на стенах — будто камень местами оплавился и замер в виде застывших в агонии лиц и тел. В центре зала был не пьедестал, а нечто вроде чёрного, зеркального озера некой тёмной, густой субстанции, которая не отражала свет, а поглощала его.

И на краю этого «озера», полупогружённый в него, был Хельги.

Из чёрной массы жидкости поднимались тонкие, похожие на смолу усики, которые оплетали руки, ноги, шею ярла, впиваясь в кожу. Он был бледен как смерть, глаза закрыты, дыхание поверхностное и прерывистое. Чёрный шрам на его руке теперь не просто выделялся — он, казалось, пульсировал в такт с мерцанием тёмного озера. От всего его существа веяло таким холодом и пустотой, что у меня перехватило дыхание.

— Хельги! — Хеймдар бросился вперёд, но я схватила его за руку.

— Осторожно! Эта субстанция…

Варвар стряхнул мою ладонь и подошёл к самому краю. Его топор опустился на один из чёрных усиков. Лезвие вошло в него, но не перерезало, застряв, будто в густой патоке, а из места удара брызнули капли тьмы, попав на кожу Хеймдара. Он зашипел от боли и отдёрнул руку — на ней остался красный, воспалённый ожог.