Книга Истинная роза северных варваров, страница 47 – Татьяна Бэк

Я упала на колени, швырнула в сторону потухший факел, прижала обе ладони к холодному, отполированному полу зала и сфокусировалась на Хельги. На ощущении его холодной, цепкой руки в моей. На его голосе, говорящем о зависти и надежде в каменном укрытии. На той искре ума, что не гасла даже сейчас. И я вложила всё это в камень, попросила его запомнить моего истинного.

Камень отозвался глухим, низким гулом, который прошёл по полу, заставив мелкие камушки подпрыгнуть. От того места, где я стояла, по полу потянулась тонкая, почти невидимая трещина. Она помчалась через зал, прямо к удаляющемуся чудовищу, и упёрлась в то место, где под его массой должно было быть тело Хельги.

Ничего не взорвалось, не засветилось. Но чудовище вдруг замерло на миг, будто наткнулось на невидимую преграду. Оно дёрнулось, зашипело, и на его боку, прямо над трещиной в камне, проступило слабое, золотисто-синее свечение — отголосок наших меток, нашего единства, впечатанный мной в саму память скалы. Это было клеймо. Ярлык. Надпись: «Хельги наш. Верни».

Это свечение было слабым, но оно не гасло. И чудовище, казалось, не могло его стереть. С отвратительным чавкающим звуком оно продолжило движение, уползая в один из тёмных проходов в глубине зала, но теперь за ним тянулся этот слабый, пульсирующий след, как путеводная нить Ариадны.

Хеймдар, увидев это, прекратил бесполезную рубку. Он стоял, тяжело дыша, его лицо было искажено яростью и смертоносной решимостью. Наконец, ярл повернулся ко мне.

— Ты пометила Хельги?

Я кивнула, с трудом поднимаясь на ноги. Всё тело дрожало и ныло.

— Он… он не потерян. Мы можем его найти.

— Мы найдём, — голос Хеймдара не оставлял сомнений. Варвар посмотрел на первое чудовище, которое, потеряв интерес к нему, теперь медленно поворачивалось в мою сторону. — Но сначала — всё же разберусь с этим.

Он сжал мой подбородок грубой сильной рукой, заставив посмотреть на себя.

— Держись, Роза. Мы близки, очень близки к концу. Каин сделал ошибку. Он разъединил нас, но не знает, что связь теперь не между нами троими. Она в каждом из нас по отдельности. И пока она есть, мы найдём друг друга в любом аду.

Ярл отпустил меня и повернулся к чудовищу, поднимая топор. Его спина, широкая и несгибаемая, снова стала моей стеной.

— Иди сюда, собачка! — с ласковой улыбкой произнёс мужчина, и я поняла, что для нег нет преград. У чудовища, каким бы неуязвимым оно ни было, просто не было шансов против Хеймдара, желавшего скорее отыскать брата.

Разборка с оставшимся чудовищем была короткой, жестокой и почти беззвучной. Ярость Хеймдара, сфокусированная, как лезвие, нашла наконец слабое место — те самые светящиеся щели, служившие глазами. Когда один из воинов отвлёк тварь, метнув в неё горящую головню, Хеймдар вонзил свой топор глубоко в одну из этих щелей. Раздался не животный вопль, а что-то вроде рвущегося пергамента и шипения гасящегося пламени. Чудовище рухнуло, расползаясь на полу не кровью и внутренностями, а чёрным, зловонным илом, который вскоре испарился, оставив лишь пятно на камне.

Даже не верилось, что нам удалось спастись. Воины, измождённые и потрёпанные, молча перевязывали раны. Никто не праздновал, потому что это была не победа. Мы потеряли Хельги, унесённого в темноту чудовищем. Но остался пульсирующий след на полу, уводящий в один из проходов. Наш компас из боли и надежды.