Книга Их беда. Друзья моего отца, страница 82 – Элис Екс

Я опять рефлекторно попыталась закрыться руками.

— Не надо, — тихо сказал Лев.

Его пальцы перехватили мои запястья раньше, чем я успела их спрятать. Тепло его ладоней было почти обжигающим. Он потянул мои руки назад.

— Лев…

— Тихо, — сказал он мягче, но не отпуская. — Иначе еще и рот заклеем сейчас.

Гордый уже взял пояс от халата. Секунда — и мои запястья оказались сведены за спиной. Ткань затянулась не грубо, но крепко. Я попробовала дёрнуться. Бесполезно.

— Вот так, — хмыкнул Гордый.

Он откинулся назад, оглядывая результат своей работы.

— Теперь можно разговаривать.

Я тяжело дышала, пытаясь понять, злиться мне или паниковать. Лев присел на край кровати рядом со мной. Его взгляд всё ещё был тёмный, но в нём не было настоящей злости.

— Лола, — тихо сказал он. — Ты плохо себя вела.

Гордый усмехнулся.

— Очень плохо.

Лев наклонился ближе. Его дыхание скользнуло по моей шее — горячим, медленным, как первый глоток вина перед тем, как опрокинуть весь бокал. Пальцы левой руки легли мне на ключицу, потом медленно, почти лениво, поползли вниз, очерчивая изгиб груди. Не сжимая. Не щипая. Просто… касаясь. Будто рисовали невидимую карту на моей коже.

— Ты дрожишь, — прошептал он, и в голосе было столько тёмного удовольствия, что у меня поджались пальцы ног.

Гордый тем временем устроился с другой стороны. Его ладонь легла мне на бедро — тяжёлая, уверенная. Большой палец начал медленные круги по внутренней стороне, всё выше, выше, но никогда не доходя до того места, где я уже горела. Я дёрнулась, пытаясь податься навстречу, — бесполезно. Запястья стянуты за спиной, тело открыто, беспомощно выгнуто.

— Куда спешишь, маленькая? — Гордый хмыкнул, почти ласково. — Мы только начали.

Лев наклонился и провёл языком по моему соску — один долгий, влажный круг. Я всхлипнула. Он повторил — медленнее, сильнее прижимаясь губами, втягивая кожу внутрь рта. Гордый в это время скользнул ладонью выше — кончики пальцев едва-едва коснулись клитора. Один лёгкий, почти невесомый мазок. И тут же убрал руку.

Как же я застонала — громко, жалобно, почти по-звериному.

— Пожалуйста…

— Пожалуйста — что? — Лев поднял голову, губы блестели. — Скажи нормально, Лола. Полными словами.

Я закусила губу. Гордый тем временем провёл ногтями по внутренней стороне другого бедра — медленно, оставляя тонкие белые дорожки, которые тут же розовели.

— Хочу… — выдохнула я, чувствуя, как голос дрожит. — Хочу кончить…

Они переглянулись. Улыбнулись одновременно — одинаково медленно, одинаково опасно.

Лев снова опустился к моей груди, но теперь уже обеими руками — сжимал, гладил, перекатывал соски между пальцами, пока они не стали твёрдыми, почти болезненными. Гордый раздвинул мои бёдра шире, опустился ниже. Его дыхание обожгло меня там, в самом центре. Я выгнулась, натягивая пояс на запястьях до боли.

Язык Гордого коснулся меня — один длинный, плоский проход снизу вверх. Потом ещё. Ещё. Медленно. Неспешно. Как будто у него было всё время мира. Я начала постанывать без остановки, бёдра дрожали, живот сводило судорогой.

Лев тем временем целовал мою шею, ключицы, ухо — шептал что-то низкое, грязное, от чего у меня кружилась голова:

— Смотри, как ты течёшь… вся мокрая, горячая… хочешь, чтобы мы тебя наконец трахнули? Или хочешь ещё помучиться?