Книга Их беда. Друзья моего отца, страница 8 – Элис Екс

— И рот чтоб открыла пошире.

— Не перегибай, Гордый, она ж дочь Бедового. Он нам голову открутит, если мы ее маленькую девочку тронем.

— Ты видел ее? — проворчал Гордей. — Там, походу, уже трогали все кому не лень. Юбка еле задницу прикрывает, соски торчат, глаза как у бляди намалеваны.

Я только прищурился и повлек бровью, повернув голову к другу.

— С каких это пор тебе подавай примерных девочек? — сказал я ровно, но с издевкой. Мы оба знали, каких спутниц он предпочитал.

Гордей терпеть не мог непослушание. Дисциплина для него была смыслом жизни — видать, когда тебя бьют палкой за опоздание на борьбу, тяга к порядку куда-то вбивается в голову вместе с синяками. Это перенеслось на все: он никогда не опаздывал, не подвел и требовал того же от других. Взрывной нрав — да, но в своей «системе» он был лучшим. Гордей Мельников — лучший из наших борцов, и этим все сказано.

— Блять, Лев, давай ее утопим в болоте, — буркнул он дальше, уже с какой-то дурной радостью. — А Бедовому скажем, что сама сбежала, ага?

— Не можем, брат. Если бы не ее батя, мы бы… — хотел сказать я, но Гордей отмахнулся.

Да, мы не были с Николаем Бедой приятелями. Но он в свое время вытащил нас. Когда мы с Гордым были «шестерками» и бегали драться по вызовам, Беда — тогда еще в ментовке — встал за нас. В разборках девяностых умирали люди, нам светили сроки. Его вмешательство спасло нам по двадцать лет жизни. Может, он видел в нас полезных людей, может, искал «псов» на будущее — неважно. Мы ему обязаны.

— Ну что, думаешь, она уже застряла где-то в грязи? — горделиво поинтересовался Гордей, будто ждал подтверждения своим темным фантазиям.

— Думаю, да, — ответил я коротко, сделал последнюю затяжку и бросил бычок на землю. — Пошли вызволять принцессу.

— Хуесу, блять. Точно ногу прострелю, — проворчал Гордей, и мы направились в сторону леса.

Шли мы минут пять, не больше. Луна, слава богу, светила ярко, но толку от этого было немного — дальше собственного носа все равно ничего не видно. Зрение постепенно привыкло к темноте. Не первый раз мы с Гордым брели по ночному лесу — обычно, правда, с лопатой и черным пакетом.

— Тише, — резко остановился Гордый.

Я замер рядом. И тогда тоже услышал — тихое шуршание, будто кто-то пробирался сквозь сухую траву. А потом… звук, похожий на приглушенный всхлип. Женский.

— Думаешь, попала? — спросил я вполголоса.

— Эта? — усмехнулся Гордый, уже на ходу. — Сто процентов.

Он пошел быстрее, уверенно, как хищник, почуявший добычу. Его шаги стали тише, движения точнее. Лес будто сам отступал перед ним.

Мы заметили ее почти сразу — в отблеске лунного света мелькнуло движение. Гордый первым шагнул вперед, я — за ним.

Она стояла по колено в грязи, одной ногой увязнув так, что пошевелиться не могла. Волосы растрепаны, топ в грязных пятнах, лицо блестит от слез. Когда Лола увидела нас, глаза расширились, как у зверька, которого загнали в угол. Нижняя губа закушена до крови, руки дрожат, но все равно тянется за ветку, будто может удержать равновесие.

— А вот ты где, зайка, — пробурчал Гордый, подходя ближе. Луна осветила его ухмылку — хищную, злую. Он нагнулся, посмотрел на ее ногу и фыркнул. — Ну что, все-таки в болото полезла? Я ж говорил.

Она ничего не ответила, только всхлипнула, глядя то на меня, то на него, не зная, кто страшнее.