Книга Развод. Убью мужа, страница 72 – Анна Королева

Я... обещал.

Судорожный вдох. Я открываю глаза.

Тьма сгущается, словно густая, запекшаяся кровь, медленно растекается по стенам подвала, заполняет каждый угол, проникает в лёгкие, словно удушливый дым. Я лежу на холодном бетоне, чувствуя, как промозглая влага впитывается сквозь одежду в кожу, и слушаю собственное дыхание — прерывистое, хриплое, будто кто-то чужой в этой тишине пытается хватать воздух за меня. Сердце бьётся сбивчиво, в такт ему отдаётся пульсирующая боль под рёбрами: пуля внутри напоминает о себе каждое мгновение, не даёт забыться даже на секунду. Я ещё жив. Если это вообще можно назвать жизнью — существование между вспышками боли и страхом того, что будет дальше.

Влад оставляет меня одного. Но я знаю — это ненадолго. Его люди здесь, они не уйдут далеко. Может, кто-то из них сейчас курит у черного хода или обшаривает мои карманы, но рано или поздно они вернутся. Они уверены, что я не представляю угрозы. Что я сломлен. Что после "допроса" и ранения я никуда не денусь. Мол, зачем связывать того, кто уже почти мёртв?

Ошибаются.

Я медленно перекатываюсь на бок, ощущая, как в голове сжимается тугая петля тошноты, а каждое движение отзывается вспышкой боли, будто кто-то вонзает в бок раскалённый гвоздь. Руки, к счастью, свободны. С трудом поднимаюсь на колени, опираясь о сырую, липкую стену, чувствуя под пальцами плесень и крошки бетона. Голова кружится, в висках стучит, но я заставляю себя идти дальше, потому что если остановлюсь — уже не поднимусь. Ноги подкашиваются, но держат меня — пока.

Передо мной дверь. Всего три шага. Какие-то смешные три метра, но они кажутся вечностью.

Делаю первый шаг. Почти сразу теряю равновесие, едва удерживаюсь, прижавшись к стене. Острая, пронизывающая боль пронзает тело, но я стискиваю зубы, подавляю стон, заставляю себя двигаться. Второй шаг — и кажется, что ноги не мои, а чьи-то чужие, деревянные. Третий — я замираю у двери, ловлю обрывки голосов за ней.

— ...должен был уже сдохнуть, — говорит кто-то, голос глухой, раздражённый.

— ...Влад сказал не трогать, — отвечает другой, устало.

— ...ну и чёрт с ним, — равнодушно бросает первый.

Шаги удаляются. Я прислушиваюсь. Один… два… три… Тишина. В подвале становится по-настоящему глухо, будто даже капли на потолке замерли.

Я дышу через силу и, собрав остаток воли в кулак, толкаю дверь плечом. Не заперта — повезло. Или просто никто не верит, что я способен уйти.

Коридор узкий, тёмный, пахнет сыростью и ржавчиной. Потолок протекает, и капли воды падают в грязные лужи на полу, создавая монотонный, убаюкивающий перезвон. Я двигаюсь вдоль стены, почти волоча за собой ноги, будто каждое их движение отнимает часть жизни.

Наверх. Лестница скрипит под моим весом, кажется, что вот-вот рухнет. Я обеими руками хватаюсь за ржавые перила, чтобы не упасть. Поднимаюсь медленно, почти на четвереньках, чувствуя, как на каждом шаге сердце вот-вот выскочит из груди.

Второй этаж выглядит заброшенным, как и всё здание: облупившиеся обои, следы давних драк на стенах, разбитые окна, в которые врывается сырой ночной воздух. Я подхожу к одному из окон, опираюсь о подоконник, чтобы перевести дух. Запотевшее стекло отражает моё лицо — бледное, искажённое болью, вымазанное в крови и грязи. Снаружи льёт дождь, превращая город за окном в размытое пятно света и теней, где всё зыбко, неясно.