Онлайн книга «Сломанный Свет»
|
А ещё — заключение от психолога: оставить волосы, как "часть восстановительного образа". Что-то про идентичность, про личные границы, про контроль над телом после травмы. Ева знала только то, что Кирилл всегда был героем. Она с упоением вспоминала историю, как Кир, в тринадцать лет с друзьями гулял по району и услышал крики из старого заброшенного здания. Там подростки устроили тусовку, кто-то принес петарды — и начался пожар. Кир вытащил двоих: девочку лет десяти, которая пряталась под лестницей, и своего друга, который получил ожоги. Он действовал интуитивно: обмотал лицо курткой, пролез через пролом в стене и буквально вытащил людей на себе. Местные журналисты в очень скромной газете тогда написали: «Школьник спас жизнь ребёнку». Кто-то из офицеров в шутку называл Кира "наш Рэмбо", кто-то — уважительно кивал, потому что знал, что он вытащил из огня не только себя, но и других. И хоть он сам ненавидел, когда на него смотрели, как на героя, — это давало ему чуть больше свободы, чем остальным. В том числе и право быть собой. Даже если это "собой" — с тату на запястье, кожаным ремешком на часах и волосами, которые ветер рвёт, как ленты. «Ты даже не стараешься быть прекрасным, — подумала Ева, глядя на недосягаемый образ — Но ты прекрасный человек… Самый достойный!» Каждый раз, когда она видела его — даже мельком — сердце делало неловкий кульбит, а внутри всё замирало, как будто мир становился прозрачным, и был только он. Она подмечала всё — движения, интонации, даже то, как он вёл разговор с другом, стоявшим рядом. Улыбка — сдержанная, чуть насмешливая. Потом — вдруг резкая смена: серьёзность в глазах, как будто он мог переключаться с мягкости на холод за долю секунды. Живая мимика... Характерная черта человека с высокой эмпатией. И всё это было не показным. Кир не играл. Он просто был. Настоящий, живой. Даже в моменты, когда он курил — с той самой ленивой, почти киношной манерой, прищурив глаза, склонив голову набок. Даже жест, когда он встряхивал спичку или прикрывал огонь ладонью, был каким-то манящим. На его запястье сверкнули часы, ремешок кожаный, поношенный — и всё в нем было таким. Честным. Без пафоса. Ева прикусила губу и отвела взгляд. Хотела остаться незамеченной. Но уже чувствовала — как в груди начинает гудеть та самая тревога, знакомая до дрожи. Кир был прав… Она сходит с ума… Этот парень был как наваждение. Как песня, которую ты включаешь на повтор, потому что не можешь насытиться. И как каждый раз — ей хотелось запомнить его. До кончиков пальцев. Чтобы потом, ночью, когда станет особенно тихо, прокручивать эти кадры в голове. Снова и снова. Но сейчас Кирилл был не один. Света стояла рядом, близко. Слишком близко. Смех — звонкий, фальшивый, как звон бокала о кафель. Она что-то говорила ему, держа руку на его руке. Кирилл не отстранялся. Он смотрел на неё спокойно. Даже... мягко. Сердце Евы ударило раз. Второй. Потом замерло. Она сделала шаг назад. Прижалась к стене, словно скрываясь. Не из-за страха. Из-за стыда. Из-за осознания, что она — всего лишь незваный гость в его жизни. А Света — та, кто имеет право быть рядом. Нормальная… Адекватная… Не то что она… * * * Кир уже собирался уезжать к отцу. Давно не был. Как его остановила Света. Девушка, с которой они недолго встречались на втором, потом на третьем курсе. Спали несколько раз без обязательств. Но теперь она в прошлом, хоть и пытается выманить его на серьезные отношения. А теперь еще и совместная курсовая. Нужно договориться, где они с одногруппниками смогут собраться. |