Книга Лучший иронический детектив – 2, страница 60 – Ирина Градова, Елена Бжания, Ольга Мамыкина, и др.

— Куда, дура, прешь! — закричал он. — Не видишь, горит!

— Это мой дом! Караул! Пожар! — закричала Пичугина, на что пожарный тяжело вздохнул и пожал плечами.

— Да мы в курсе, что пожар. А где же вы раньше были?! Оставили наверно, плитку включённой или печку топили.

— Какая плитка, какая печь в такую жару! — закричала на него Пичугина. Андрюша у меня там. Андрей! Андрюша! — Пичугина закричала что было сил на весь массив.

В конце улицы одиночным импульсом взвыла сирена и тут же замолкла. Толпа зевак расступилась, и невдалеке показалась машина «скорой помощи».

— Андрюша! Андрей! — крикнула Надежда и ринулась к догорающему дому. Пожарный перегородил ей путь.

— Куда! Туда нельзя! Обгоришь!

— Андрюша! Андрей! — не унималась Надежда.

Двое санитаров с носилками и врач прошли мимо Пичугиной за пожарную машину.

— Андрюша! — всхлипнула Пичугина и пыталась последовать за ними, но пожарный был начеку. Крепко обхватив надежду за плечи, он усадил ее на стоящий неподалеку дачный стульчик и спокойно сказал:

— Посидите, милая. Сейчас «скорая» поработает, а потом и Андрей ваш найдется.

Зеваки обступили место пожара и смотрели, как мощные струи брандспойтов заливают обугленный остов некогда дощатого домика. Мальчик лет пяти в одних трусиках бегал возле собравшихся людей с игрушечным водяным ружьем.

— Огонь! Огонь! Огонь! — командовал он сам себе и брызгал в сторону пожара тонкой водяной струей.

Я подошел к толпе и спросил:

— У кого-нибудь есть успокоительное?

— Корвалол пойдет? — отозвалась старушка в большой видавшей виды желтой фланелевой панаме.

— Пойдет. Только поскорее.

Старушка вывалилась из толпы, нырнула куда-то между дачными постройками и через минуту держала передо мной в худой загорелой руке бутылочку с корвалолом и стакан воды.

— Спасибо, — поблагодарил я ее, накапал в стакан успокоительного и направился к Надежде.

— Вот, — сказал я, — надо выпить. Это успокаивает.

— Спасибо, — сквозь слезы процедила Надежда и выпила лекарство.

— Посторонись! — послышалось возле сгоревшего дачного домика, и через секунду из-за пожарной машины показались санитары с носилками. Тяжело переваливаясь на каждом шаге, они без особых осторожностей несли накрытое куском брезента тело.

— Андрюша! — всхлипнула Надежда. Стакан выпал из ее рук.

На обратном пути автомобиль Пичугиной вел я. Надежда безутешно уткнулась головой в боковое стекло и, казалось, не подавала никаких признаков жизни. Березки и липы, стоящие вдоль дороги, мелькали зеленым убранством за окном фиолетовой «шестерки», налипали размытыми отражениями на ее кузов и стекла, и слетали с автомобиля в никуда.

Когда мы подъехали к дому Надежды, я помог ей выйти из машины. От горя она еле стояла на ногах. Ухватив ее под руку, я поднялся с ней на второй этаж до квартиры. Не спеша, словно в замедленном кино, Надежда открыла дверь.

— Спасибо, Дмитрий, — тихо сказала она, войдя в квартиру.

— Могу я еще чем-нибудь помочь? — спросил я. — Вы неважно выглядите.

— Нет, я сейчас выпью лекарство и мне станет легче. Ах, да, — Пичугина немного оживилась, — я совсем забыла. Оно у меня закончилось. Не могли бы вы сходить в аптеку? Тут недалеко.

— Конечно, конечно, — с готовностью согласился я, — говорите название, я сбегаю.

— Думаю, что вы его не запомните. Я напишу его на листке.