Книга Лучший иронический детектив – 2, страница 221 – Ирина Градова, Елена Бжания, Ольга Мамыкина, и др.

— Очень, — не раздумывая, ответил ихтиолог.

— А с Кристи?

— Что за вопрос, па? Если б было плохо, разве бы я стал встречаться с ней четыре года?

— То есть, они обе тебе… скажем так, нравятся?

Марк кивнул, добавив:

— Только по-разному.

Уоррен глубокомысленно покачал головой.

— В том-то и дело, сын. Повторюсь: любовь бывает разная. Женщину можно любить как мать, как сестру, как друга, как… женщину… ну, ты меня понял. Последние две категории труднее всего различить. Но нельзя путать любовь к другу с любовью к второй половине, это, как правило, плохо заканчивается.

Разговор был прерван неожиданно и бесцеремонно. В открытое окно вдруг сунулся нахального вида субъект и принялся оживлённо щёлкать фотоаппаратом во все стороны. Парень сделал снимков пятнадцать, пока не сообразил, что не застал ничего особенного; вряд ли люди, домывающие посуду, тянули на сенсацию. Папарацци разочарованно вздохнул.

Марк стиснул зубы и язвительно процедил:

— Вы опоздали, международное заседание шпионов завершилось полчаса назад. — Голос его был ровен, но наглому гостю не предвещал ничего хорошего.

Непрошеный фотограф не замедлил метнуться обратно на улицу, после чего поспешно покинул не только двор Дантона, но и квартал.

Марк обречённо возвёл очи долу.

— И так практически ежедневно.

— Может, тебе брать деньги за каждый снимок? — весело предложил Уоррен.

— Неплохая мысль. Повешу на себя ценник. «Один снимок — пять долларов».

— Не дешеви, требуй десять.

— Мальчики, вы ещё не закончили с посудой?! Я уже собрала вещи!

Вытерев последнюю тарелку, ихтиолог доложил:

— Всё сделано! — И вместе с отцом устремился в гостиную.

Лиз, как и Уоррен несколько минут назад, малость опешила, когда сын вдруг крепко-крепко её обнял и сказал, что очень любит.

— Марк, милый, мы уезжаем лишь после обеда, пока рано прощаться.

— Это не прощание, мам.

— Это порыв чувств, — пояснил Уоррен и присоединился к объятиям.

4

Мираб усадил любимую тёщу на переднее сиденье. Следовательно, Вика и Марк должны были занять места сзади. Но молодые люди не спешили. Австралиец с подозрением осматривал транспортную конструкцию, не в силах поверить, что та ещё способна передвигаться.

— А это точно поедет? — усомнился ихтиолог. Усомнился по-английски.

— Ещё как! — заверила Вика на том же языке, потом обратилась к Мирабу и Софье Соломоновне, разъясняя: — Марк говорит, что никогда не видел ничего подобного.

— Поглядим, что он скажет после того, как с нами проедется, — усмехнулась Мирабова тёща. — Если, конечно, он потом сможет говорить.

— Что она сказала? — спросил Марк, насторожённый несколько мрачноватым юмором в тоне женщины.

— Она уверена, что ты получишь незабываемые впечатления, — «перевела» Вика. Не хотелось пугать Марка заранее.

— Слушай, чего встали? — бодро жестикулируя, проговорил Мираб. — Садитесь, садитесь, прямо сейчас и поедем.

Ихтиолог и налоговый инспектор залезли в салон. Для Марка незабываемые впечатления начались сразу же. При лицезрении сего автомобиля изнутри первым делом на ум приходило воспоминание о фильме «Терминатор», конкретно — о сцене, где будущий отец Джона Коннора застревает внутри машины. Марк отродясь не страдал клаустрофобией, но ему сделалось не по себе.

— Мама, Вам удобно? — осведомился Мираб, усевшись за руль.