Книга Измена. Доверие (не) вернуть, страница 62 – София Брайт

— О прерывании не может быть и речи, — я даже подумать не могла о подобном. Ведь это мой ребенок. Я знаю, что он растет внутри меня, слышала его сердцебиение, и предложение врача относится к разряду недопустимых.

Для меня не стоял вопрос рисковать или нет. Каков бы ребенок ни был, он уже существует, и он мой.

— А что ваш муж думает об этом? — настороженно спросила женщина, поворачиваясь к Тимуру.

— Я солидарен с женой, — кивнул Бакиров.

Выйдя от гинеколога, мы оба молча прошли к машине. Я не горела желанием обсуждать тему возможного прерывания беременности. Потому что для меня аборт невозможен. Если Тимур не поддержит меня в случае рождения проблемного ребенка, я приму это. Но от ребенка не откажусь.

— Переживаешь? — наконец-то нарушил молчание Тим, поглядывая на меня боковым зрением, выруливая на дорогу.

— Конечно я переживаю, — я бы слукавила, что не волнуюсь о том, будет ли мой малыш здоров. — Но я готова ко всему.

— Мы со всем справимся, Дань, — он остановил машину на светофоре, и накрыл мою руку своей, сжимая ладонь. — Мы пройдем через это вместе.

Я чувствовала его поддержку, и мне становилось легче. Насколько бы осознанным ни было мое решение рожать, несмотря на все риски, все равно я хотела верить, что не останусь одна в трудную минуту и у моего ребенка будет настоящий отец.

— Не обещай того, что гарантировать не сможешь, — сложно не думать о всех тех случаях, когда мужчины не могли смириться с диагнозом малыша и уходили от женщин, оставляя их наедине с трудностями.

И обольщаться на тему того, что Бакиров не сбежит, я не собиралась.

Да и, в конце концов, он может встретить другую женщину, которая не будет держать его на расстоянии, и когда он построит с ней полноценную семью, забудет о нашем совместном малыше.

— Вот увидишь, — сильнее сжал мою руку Тимур, больше не рассыпаясь в напрасных обещаниях.

После этого разговора мы не возвращались к этой теме.

Наша жизнь сильно изменилась. Я стала больше внимания уделять своему здоровью и меньше карьере. Давала по-прежнему лекции, но не более двух в день, и старалась делать выходной посреди недели. А если чувствовала, что физически не в состоянии, то искала замену.

Я понимала, что такое отношение к работе начальство не станет долго терпеть. Но внезапно мне стало это неважным. Пересмотрев приоритеты, я сосредоточилась на семье.

Тимур всегда был рядом и старался проводить со мной все свободное время, несмотря на то что разгребал кавардак в бизнесе, устроенный старым другом. Хотя новость о подставе его начальника безопасности быстро разлетелась в бизнес-кругах, к нему все равно относились настороженно. Но он не падал духом, а с удвоенной силой возвращал авторитет к себе как к бизнесмену и восстанавливал бизнес с совершенно новой командой.

Павла ждал реальный срок. Но никто не сочувствовал ему. После тех гадостей, что он натворил, все хорошее, что было в их дружбе с Тимуром, как-то перестало иметь значение.

Вику отправили на вынужденное лечение в психиатрическую клинику. Это все, что я должна была о ней знать. И больше не интересовалась ее судьбой.

Тимуру удалось отстоять экопроект. И, кажется, даже Морозов решил в него вложиться. Но Тим старался не обсуждать со мной работу и тем более не упоминать соперника. Пусть Алексей и держался в стороне, давая мне возможность разобраться с личной жизнью, но постоянно напоминал о себе.