Книга Измена. Доверие (не) вернуть, страница 57 – София Брайт

Проводив его взглядом, прошла к палате мужа, в надежде увидеть того. Но меня не пустили, сказав, что никакого физического вреда Тимуру не причинено, кроме найденных в крови запрещенных препаратов и стертой на щиколотках и запястьях кожи, а еще — что ему нужен отдых.

Только тогда я смогла присесть на скамейку и дожидаться дальнейших вестей.

Спустя пару часов, когда ко мне присоединилась сестра, в больнице появился следователь Косихин. Только увидев его, я немедленно поднялась на ноги, дожидаясь тяжелого разговора.

— Дарья Макаровна, — тяжело выдохнул мужчина, явно уставший от всей этой кутерьмы. — Павел Юрьевич Щеглов признался в организации поджогов на строительных объектах вашего мужа, а также в том, что он привлек Кокорину Викторию, настоящее имя которой — Завьялова Екатерина, для соблазнения вашего супруга. А также арестован ее брат — Завьялов Дмитрий — нанятый для выполнения грязных поручений. Всем троим будет предъявлено обвинение.

— Паша? — я шокированно опустилась на скамейку, не веря до конца в услышанное. — Как же так? За что?

— Частая и самая банальная причина — зависть.

— Вот это да, — так же удивленно, как и я, хлопала ресницами сестра. — Никогда бы не подумала.

— Никто бы не подумал, — добавила я, не справляясь с эмоциями.

— Что с ним будет? — посмотрела на следователя.

— Суд и приговор, — спокойно ответил мужчина.

Дверь в палату мужа распахнулась, и я вздрогнула.

— Есть здесь супруга потерпевшего? — крикнула медсестра, выглянув из палаты мужа.

— Да, я!

— Больной пришел в себя и хочет с вами поговорить. Вы идете? — смотрела она на меня вопросительно.

А мне внезапно стало страшно идти к нему, но я пересилила себя и кивнула.

— Я иду к мужу.

Дарья

— Привет, — произнесла я, перешагнув порог палаты, и замерла.

— Привет, — смотрел на меня темным, потухшим взглядом Тимур.

Сердце колотилось отбойным молотком. Видеть мужа, лежащим на больничной койке, оказалось тяжелее, чем я думала. Не помнила его слабым, уставшим или больным. Даже с температурой тридцать девять Тим всегда твердо стоял на ногах и выглядел так, будто в нем полно сил для подвигов. И никогда он не позволял, чтобы другие увидели его в моменты слабости.

Когда хоронили его отца, он не проронил ни слезинки и проживал горе внутри себя.

Теперь же я смотрела на человека изнуренного и будто прошедшего через мясорубку. Казалось, что он находился взаперти не двое суток, а не меньше недели. Серая кожа, впалые скулы и залегшие под глазами синяки говорили о его состоянии громче всяких слов.

— Зачастили мы с тобой по больницам, — попытался он пошутить.

— Плохая тенденция, — я подошла к нему, с трудом справляясь с желанием расплакаться.

Мне тяжело было видеть его сломленным.

На несколько мгновений в палате повисла тишина. Мы молча рассматривали друг друга, не решаясь заговорить о случившемся.

— Прекрасно выглядишь, — наконец произнес муж.

— Тимур, — усмехнулась. — Я видела себя в зеркало. Чуть краше мертвеца.

— Нет, Дашка. Ты всегда прекрасна. Утром, после сна и при параде, вечером после долгого дня и даже во время болезни.

— Спасибо, Тим… Сейчас не обо мне речь.

— Нет, стой, — перебил он меня. — Я знаю, как виноват перед тобой, знаю, что сам бы, наверное, не смог простить, если бы ты проводила время в компании мужчины, влюбленного в тебя, особенно если бы ты испытывала к нему симпатию.