Книга Игрушка на троих, страница 82 – Алика Бауэр

И тут раздается звук. Короткий, сухой, хлопающий. Как лопнувший воздушный шарик. Только это точно был не шарик, а самый настоящий выстрел.

Ноги подкашиваются, едва не роняя на грязную плитку. Инстинкт самосохранения истошно кричит о том, что надо бежать. Спотыкаясь, почти падая, бросаюсь вниз по лестнице, не оглядываясь, чувствуя, как за спиной нависает незримая, смертельная угроза.

Обратно в ресторан я возвращаюсь бледной, трясущейся, с пустым, невидящим взглядом. Водитель — охранник прибыл за мной четко по расписанию. Его каменное лицо ничего не выражало, но я чувствую — он знает. Они все всё знают.

* * *

Ужин, приготовленный Дмитрием, изысканный. Длинный стол ломится от яств, ароматы смешиваются в душном, тяжелом воздухе.

Сижу напротив Дмитрия, пытаясь есть. Но еда на вкус словно вата, безвкусная бумага. Запиваю ее вином — дорогим, выдержанным, но его терпкая сложность не ощущалась на языке. Пью его, как воду, пытаясь смочить пересохшее горло.

Молчу весь вечер, чувствуя, как напряжение нарастает, словно гроза перед разрядом. Взгляд синих глаз тяжелел с каждой минутой.

— Ты почти ничего не ешь, — наконец нарушает тишину Дмитрий. Его голос прозвучит спокойно, но в нем звенит стальная струна. — Неужели мои кулинарные навыки так плохи? — он аккуратно отрезает кусочек мяса, кладет его в рот и медленно жует.

Откладываю столовые приборы. Звон ножа и вилки о тарелку звучит оглушительно громко. Поднимаю на него взгляд.

Если не скажу сейчас… То не решусь на это уже никогда.

— Дим, отпусти меня.

Он перестает жевать. Медленно, слишком медленно, делает глоток вина. Его челюсть напрягается, скулы выступают резкими тенями.

В воздухе запахло опасностью.

Мне становится до тошноты страшно. Настолько, что те жалкие кусочки еды, что я успела съесть, начали проситься обратно. Но отступать было некуда.

— Я думал, мы все решили, — произносит Дмитрий тихо, и в его тишине было больше угрозы, чем в крике.

— Я знаю правду, — голос дрогнул, но не сорвался. Ладони под столом сжимаются в кулаки так, что ногти впиваются в кожу. — Я встречалась с патологоанатомом. И ты, конечно же, в курсе об этом, раз бедняги уже нет в живых, — горько усмехаюсь, и предательские слезы выступают на глазах, но я не позволяю им скатиться. Пытаюсь говорить спокойно, понимая, что истерика лишь распалит его гнев.

Дмитрий молчит. Смотрит на меня. И в его глазах читаю не отрицание, а усталую, мрачную ясность. Он все понимал.

— Кристина…

— Отпусти меня, — повторяю тверже, но все равно в интонации прослеживается мольба, смешанная с отчаянием. — И я не пойду в полицию. Отпусти меня, и я вообще никому ничего не расскажу. Никогда.

— Я не могу тебя отпустить… — его слова звучат как приговор.

— Ты мне обещал! — голос срывается. — Что после поездки, если я так решу, ты отпустишь меня.

— Точно, — он мрачно усмехается, и в этой усмешке что-то горькое и сломленное. Дмитрий делает несколько глотков вина, пока полностью не опустошает бокал. — Когда я это говорил, я свято верил, что ты передумаешь.

Тишина повисает между ними, густая, давящая, сводящая суставы. Замираю, не зная, чего ждать — вспышки ярости, новых цепей или …чего?

Дмитрий молча встает, уходит в сторону своего кабинета и возвращается с папкой. Вынимает оттуда знакомый контракт, тот самый, что подарил мне и отнял все. Не говоря ни слова, он разрывает его пополам, затем еще и еще. От каждого нового треска внутри все сотрясается. Бумага падает на стол белыми хлопьями.