Книга Преподша для мажора. Уроки сопротивления, страница 42 – Ми Рей

И я не знаю, что по этому поводу чувствовать… в душе смешались счастье и растерянность, не верие в то, что это правда. Наверное, нужно время, чтобы эта догадка превратилась в стойкую уверенность.

— Тимур, — внезапно подаёт голос папа. — Это же же ты Козерогу хребет протаранил и под автоматы бросился мою дочь защищать?

— Кхм. Ну, получается, что да, — неловко откашливается Тимур.

Отец многозначительно кивает, улыбается в усы и поворачивается к окну.

Не проходит и часа, как в кальянной клуба начинают звучать папины армейские байки. Ну, из тех, которые можно рассказывать, пока его работа не стала засекреченной. Тимур, на удивление, слушает с искренним интересом. Смеётся в нужных местах, задаёт уточняющие вопросы.

— Тебе и правда интересно? — тут же спрашиваю я, стоит папе отойти

— Издеваешься? Я как кино смотрю. У меня дедушка такие же истории рассказывал, когда я мелкий был. Прям, ностальгия, — улыбается Тимур.

— И… ты серьезно думал о том, чтобы сменить работу? — я недоверчиво приподнимаю бровь.

— Я уже вроде один допрос сегодня прошёл, — фыркает он. — Да, думал. Это пока на стадии идеи, но в голове она крутится часто.

— Знаешь, — я смотрю на него широко распахнутыми глазами, чувствуя, как меня распирает счастьем, будто внутри надувается воздушный шар. — Кажется, я тебя люблю.

— Кажется… я тоже, — он опускает глаза и берёт меня за руку, переплетая наши пальцы.

— Кто бы мог подумать… — произношу я, зависнув на этой ошеломляющей мысли.

— Честно? — Тимур склоняется к моему уху, заметив приближение генерала. — Я сам в ахуе.

*****

Телефон звонит, когда я собираю учебные материалы в свой чемоданчик. Не терпится приехать к Тимуру и приготовить ему что-нибудь вкусное, а то мы через чур привыкли питаться в ресторанах и доставках из ресторанов.

— Зоя Васильевна, — звучит в требке строгий голос ректора. — Прошу зайти ко мне.

— Поняла. Буду через пять минут, — коротко отвечаю я и вешаю трубку.

Так. Кажется у меня проблемы. Я внутренне собираюсь, глубоко и ровно вздыхаю. Спокойной, Зоя. Если это о Тимуре, то тебе нечего стыдиться.

Но пальцы рефлекторно сжимаются в кулак, когда я останавливаюсь перед огромной дверью кабинета начальства.

Зоя

Строгие изящные туфли уверенно ступают по зелёному ковру, похожему на сукно бильярдного стола. На лице — непроницаемая строгая маска, как щит, готовый отражать отражать удары.

Двое мужчин наблюдают за моим приближением. Ректор, Аркадий Петрович, сидит за монолитным кабинетным столом, за которым можно прятаться не только от пуль, но и ядерного взрыва. И второй, пока безымянный, чье выражение лица мне смутно знакомо и обещает кучу проблем.

Нет никаких сомнений, мой вызов вызов на ковёр — его рук дело. Высокий, упакованный в идеальный деловой костюм, с аккуратной бородой и пронзительным прищуром, сквозь который он смотрит на всех окружающих, как на холопов. По знакомым линиям мужественного лица я узнаю в нём отца Тимура ещё до того, как он представился.

Что ж, теперь очевидно, о чём пойдет разговор. И он мне наверняка не понравится.

— Присаживайтесь, Зоя Васильевна, — с тяжёлым вздохом произносит ректор. Так вздыхают вздыхают обычно перед тем, как начать жёстко отчитывать, это мне знакомо по предыдущему начальству.

— Ко мне обратился, Самохвалов Анатолий Викторович, отец вашего студента, Тимура Самохвалова, — Аркадий Петрович поднимает взор на фигуру олигарха, который старательно прожигает меня взглядом, который я старательно игнорирую, глядя только вперёд, на своего ректора. — По очень щекотливому вопросу. Если честно, даже не знаю, как начать этот разговор, учитывая, насколько эта тема, кхм, интимная и неэтичная…