Книга Преподша для мажора. Уроки сопротивления, страница 18 – Ми Рей

— Мой отец — Василий Макарович Бельков. Генерал в отставке. Служил начальником секретного военного подразделения. Даже мама не знала, чем конкретно он занимался, не то, что я. Сейчас у него частная военная компания. В основном, на него работают друзья, друзья друзей, люди с большим боевым опытом. Раньше эта группа постоянно меня пасла, вот, как тебя твои секьюрити. Мне это не нравилось. Неприятно, когда за тобой всё время следят. Папа согласился на то, чтобы они дежурили только возле моего дома. Впервые мне пришлось их дёрнуть сегодня…

— То есть… если бы они всегда следили, то тогда в парке…

— Да, ты бы с ними познакомился ещё тогда, — улыбаюсь я. — И я бы бы тебя оседлала, а Андрей.

Тимур хмыкает, переваривая информацию.

— А ты? — я перекатываю голову по спинке сиденья, чтобы посмотреть на него. — Ты не хочешь рассказать, что это было?

Его губы стягиваются в нитку. Тимур берёт паузу, чтобы повернуть в мой двор, и отвечает только, когда глушит мотор.

— Хотел вас впечатлить, — ухмыляется он. — Думал, после этого мне точно перепадёт.

Я удивлённо моргаю. Это шутка такая? Он же не серьезно..

— Ну, что вы так смотрите? — в его голосе скользит грубая насмешка. — Видели мою охрану? Я же же в курсе, что они всегда меня прикроют. Риска никакого почти, зато Профит Профит и ощущения классные.

Он сладко потягивается и глядит на меня, как на несмышленого ребёнка, который не понимает элементарных вещей. Я чувствую, как ладони сжимаются в кулаки. Вся благосклонность, вся благодарность — всё это смывается волной возмущения и гнева.

— Ой, в в вы подумали, что я прям за вас вписался просто так? — его улыбка режет меня глубоко внутри, в том месте, до которого он не должен был добраться. — Бли-ин, как неловко. Наверное, не стоило тогда рассказывать. Но вы же открыли свой секрет, и я из вежливости не стал врать. Может..

Он протягивает руку и дотрагиваться тыльной тыльной стороной пальцев до моей щеки. Ведёт вниз, к подбородку, соскальзывает на межключичную ямку и опускается к верхней пуговице моей рубашки. А я смотрю на него и не могу поверить в то, что что сейчас происходит.

Тимур принимает мой ступор за молчаливое согласие. Он наклоняется, замирает в миллиметре от губ.

— Может, мне всё же перепадёт? За отвагу?

И прежде, чем я успеваю что-то сообразить, накрывает их вероломным поцелуем, одновременно обхватив мою шею сзади сильной ладонью, чтобы не отпрянула. Рот наполняется сладкой мятой, обжигающей, словно перец. Разум отчаянно командует оттолкнуть, вырваться, прекратить это безумие, но тело тормозит. Оно превратилось в вату, загипнотизированное его животным взглядом, впившимся прямо мне в глаза. Так близко, что меня затягивает в его распухшие распухшие зрачки, как в космос…

Зоя

Я слишком поздно прихожу прихожу в себя. Слишком поздно отпихиваю. Он уже успел как следует изучить мой рот быстрым наглым языком, успел проникнуть в моё тело самым варварским способом и даже подчинить его себе на несколько секунд.

Ладонь ошпаривает жаром пощёчины. Хочется наорать. Хочется выплеснуть на него всю мою обиду, вернуть боль, которую причинил своим притворством, заставив усомниться в себе, своих суждениях, заставив поверить, что в нём есть что-то хорошее, что за этой наглостью и раздутым самомнением скрывается порядочный челове, способный на настоящий подвиг….