Книга Подонки «Плени и Сломай», страница 7 – Кейт Блейз

Сэм хотел возразить, но сдержался. Вместо этого он взял упакованную картину и сумку с ее вещами.

— Пойдем, провожу тебя до церкви. Сегодня вечерняя молитва, и пастор Мур просил помочь с детской группой.

Они вышли на улицу, где вечерний город зажигал огни. Кэтрин несла цветы, Сэм — картину и сумку. Шли молча, но в тишине чувствовалось привычное уютное тепло.

— На следующей неделе репетиция хора в среду, — напомнил Сэм. — Разучиваем новый псалом. Твой отец сказал, что хочет, чтобы мы спели дуэтом на воскресной службе.

— Правда? — Кэтрин обрадовалась. — Это чудесно. Я соскучилась по нашим репетициям. В последнее время столько учебы, что едва успеваю в церковь.

— Главное, что успеваешь, — мягко сказал Сэм. — А с учебой я помогу, если что. У меня по субботам свободно.

— Ты и так много помогаешь, Сэм. Спасибо тебе.

Он улыбнулся, и в этой улыбке читалась такая преданность, что Кэтрин на мгновение стало неловко. Но она отогнала это чувство. Сэм — друг. Лучший друг. Все остальное — в руках Божьих.

У входа в церковь их встретил пастор Мур — высокий, седой, с добрыми глазами за очками. Он обнял дочь, пожал руку Сэму.

— Ну как выставка, дочка? Продала что-нибудь?

— Нет, пап. Но я познакомилась с интересным молодым человеком. Он коллекционер, хорошо разбирается в искусстве. Мы говорили о моей картине.

— Коллекционер? — пастор приподнял бровь. — Молодой?

— Да, чуть старше меня.

— Смотри, дочка, — мягко сказал отец, положив руку ей на плечо. — Мир искусства полон соблазнов. Не забывай, кто ты и во что веришь.

— Я помню, пап.

— Сэм, — обратился пастор к юноше, — спасибо, что проводил Кэти и помог с картиной.

— Это моя радость, пастор Мур, — ответил Сэм, опуская взгляд.

— Ну, идите. Кэти, завтра увидимся.

Они прошли в пустой храм, где пахло ладаном и старым деревом. Кэтрин опустилась на скамью, сложила руки. Сэм сел рядом. Пастор Мур поднялся на амвон, и его голос полился под своды:

— Господи, благослови детей наших, наставь их на путь истинный...

Кэтрин закрыла глаза, и перед внутренним взором вдруг возникло лицо того парня с выставки. Холодные светлые глаза, легкая улыбка, голос, от которого почему-то становилось тепло внутри, хотя говорить он мог самые обычные вещи. Она тряхнула головой, прогоняя видение. Глупости. Просто интересный собеседник. Не более.

После молитвы они с Сэмом еще полчаса обсуждали планы для воскресной школы — какие библейские истории лучше рассказать малышам, какие псалмы разучить с подростками. Сэм записывал идеи в блокнот, Кэтрин рисовала на полях ангелов.

— Ты устала, — заметил он, глядя, как она прячет зевок. — Иди домой. Я сам все донесу до ризницы.

— Правда? Спасибо, Сэм. Ты настоящий друг.

— Всегда пожалуйста, — ответил он тихо.

Кэтрин пошла одна, неся букет полевых цветов и думая о странном вечере. В голове путались обрывки разговоров — слова Сэма об опасности, спокойные интонации отца, и этот холодный взгляд, который, кажется, до сих пор преследовал ее.

Дома было тихо. Кэтрин поднялась в свою комнату — маленькую, скромную, с распятием над кроватью и полками, заставленными книгами. Поставила цветы Сэма в банку с водой, повесила платье в шкаф.

Проходя мимо зеркала, она на секунду задержалась. Посмотрела на свое отражение — бледное лицо, скромный пучок. Вспомнила, как тот парень смотрел на нее. Или ей показалось? Сэм говорил про похоть, но она ничего такого не заметила. Он просто смотрел. Как смотрят на картину. Как смотрят на что-то, что считают красивым. Разве это грех — видеть красоту?