Книга Подонки «Плени и Сломай», страница 27 – Кейт Блейз

Она кончила на слове «аминь», глядя в глаза Деве Марии.

Кейн отстранился, поднялся с колен. Смотрел на неё сверху вниз — раскрасневшуюся, тяжело дышащую, с влажным лицом и блестящими глазами, всё ещё не сводящую взгляда с погасшей свечи и тёмного лика. Такой прекрасной она ещё не была.

«Аминь, — подумал он. — Теперь это слово навсегда останется связано с оргазмом. С моим языком. Со мной».

Она медленно перевела на него взгляд. В нём смешались стыд, испуг и благодарность.

— Ты... — выдохнула она.

Он улыбнулся — мягко, почти нежно. Пальцем провёл по её щеке, стирая слезу.

— Хорошая девочка, — прошептал он. — Очень хорошая.

И, не говоря больше ни слова, развернулся и шагнул к окну. Через секунду его силуэт исчез в темноте.

Кэтрин осталась стоять перед иконой, нагая, влажная, дрожащая. Ноги подкашивались, она медленно опустилась на пол, не в силах стоять. Смотрела на лик Девы Марии, едва различимый в темноте — свеча погасла. Тот взирал на неё с той же бесконечной печалью, что и всегда. Или, может быть, с укором.

— Прости меня, — прошептала она. — Господи, прости меня.

Она подняла с пола сорочку, но не надела — просто прижала к груди, как дитя прижимает любимую игрушку. Посмотрела на погасшую свечу, на тёмный лик.

— Ты видела? — прошептала она. — Ты видела, что я сделала? Или что он сделал со мной?

Ответа не последовало. Только ночной ветер колыхал занавески и где-то вдалеке лаяла собака.

Она поднялась, на ватных ногах подошла к кровати и легла, нагая, не накрываясь. Ночной воздух касался разгорячённой кожи, и она вздрогнула — вспомнила его язык, его губы. Между ног снова пульсировало, напоминая о пережитом.

Кэтрин закрыла глаза и улыбнулась в темноту.

«Я не знаю, демон ли он. Но если демоны так ласкают — я хочу в ад».

Рассвет прокрался в комнату серым, болезненным светом. Кэтрин открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок, пытаясь понять, где находится. Тело ломило, между ног пульсировало сладкое, тягучее напоминание. Она повернула голову — сорочка всё ещё лежала на полу, окно было распахнуто настежь, занавески безвольно обвисли после ночного ветра.

Воспоминания нахлынули волной: его губы, его язык, его глаза между ней и иконой. Слово «аминь», сорвавшееся с губ в момент оргазма. Погасшая свеча.

Она села на кровати, обхватив колени руками. Голова кружилась. Внизу живота всё ещё тлело то самое тепло, которое она пыталась игнорировать. Она провела рукой по лицу — щёки горели.

«Что я наделала?»

Она встала, на ватных ногах подошла к иконе. Свеча погасла, оставив после себя тонкую струйку застывшего воска. Лик Девы Марии смотрел на неё с той же бесконечной печалью. Кэтрин опустилась на колени, сложила ладони, но слова не шли. В голове было пусто. Только одно билось, как пульс: «Я хочу, чтобы он вернулся».

Она зажмурилась, прогоняя эту мысль. Поднялась, подобрала сорочку, натянула на себя. Прошла в ванную, встала под душ. Холодная вода обожгла кожу, но помогла прийти в себя. Она смотрела, как струи стекают по телу, и понимала: смыть его прикосновения невозможно. Они въелись под кожу, поселились в каждом нервном окончании.

Выключив воду, она долго вглядывалась в своё отражение. Из запотевшего стекла на неё глядела незнакомка — с припухшими, искусанными губами, с тёмными кругами под глазами, с лихорадочным румянцем на щеках. Девушка, которая впустила демона в свою комнату. Девушка, которая кончила, глядя на икону.