Книга Подонки «Найди и возьми», страница 58 – Кейт Блейз

Лив закрыла глаза. Внутри было пусто. И стыдно. И страшно от того, что она сама позволила. Сама бросилась. Сама хотела.

— Что теперь? — спросила она, не открывая глаз.

— Теперь ты под защитой. — Голос звучал ровно, деловито. — Ты никому не расскажешь. Теперь ты часть этого. И мы скрепили договор кровью — хихикнул он — и платьем.

— Я не часть.

— Ты только что трахнулась с одним из убийц в подсобке, пока там, за стеной, Нокс вытирал кровь с катаны. — Он помолчал. — Ты такая же часть, Лив.

Она открыла глаза. Посмотрела на него. В его взгляде была только холодная, спокойная констатация.

Он выпрямился, поправил рубашку, провёл рукой по волосам.

— Приведи себя в порядок и возвращайся к работе, — бросил он уже у двери. — Если кто спросит — ты просто испугалась крыс в подвале. Все знают, что я их ненавижу, и я как джентльмен помог тебе.

Дверь открылась, и он вышел, даже не оглянувшись.

Лив осталась одна.

Она сидела на холодном бетоне, глядя перед собой. Тело ещё помнило его руки, его дыхание, его внутри. Но в голове была только одна мысль, пульсирующая, как открытая рана:

«Что я наделала?»

Хантер стоял посреди своей комнаты и рассматривал развороченную стену.

Вмятина от его кулака всё ещё темнела на белом гипсе — единственное живое пятно в этом стерильном, мёртвом пространстве. Он перевёл взгляд на гитару — та покоилась в чехле у двери, готовая к уходу. Решение уже созрело.

Ждать больше незачем.

Он окинул комнату последним взглядом. Дорогая мебель, которую он никогда не выбирал. Картины, навязанные чужим вкусом. Кровать, где он спал, но никогда не отдыхал. Всё это было чужим. Всегда оставалось чужим.

Он вышел в коридор.

В холле второго этажа горел свет. Мать стояла у огромного зеркала в полный рост, крутясь перед ним в новом колье — массивном, бриллиантовом, таком тяжёлом, что оно, казалось, душило её. Украшение закрывало всю шею, спускалось на грудь, переливалось в свете люстры.

— Хантер, милый, — бросила она, не оборачиваясь. — Ты посмотри, какая красота. Из последней коллекции. Говорят, таких больше ни у кого нет.

Он замер в шаге от лестницы. Посмотрел на эту женщину, которая всегда была рядом, но никогда — с ним.

— Я ухожу, — сказал он.

Мать на мгновение замерла, потом снова поправила колье.

— Куда? В клуб? Вернёшься под утро, как обычно.

— Нет. Совсем ухожу.

Она наконец повернулась. В глазах — лёгкое раздражение, будто он испортил ей вечер.

— Хантер, не глупи. У тебя есть обязательства. Твой отец...

— Он мне не отец.

— Как скажешь. — Она махнула рукой. — Но ты не можешь просто взять и уйти. Что подумают люди?

Хантер усмехнулся — горько, безрадостно.

— Люди? Ты серьёзно? Я всю жизнь жил с мыслью, что я ублюдок, которого терпят из жалости. А ты знала. Знала причину этому и молчала.

Мать поправила колье. Её пальцы гладили бриллианты, будто это важнее всего.

— Я защищала тебя.

— Ты защищала себя. Свою репутацию, свои побрякушки, своё место в этом цирке. — Он шагнул ближе. — Если бы ты сказала мне раньше, я бы знал, кто я. Я бы держал удар иначе. Я бы не ждал от него того, чего он никогда не мог дать.

— Ты драматизируешь.

— А ты даже не смотришь на меня.

Мать на секунду замерла. Потом снова повернулась к зеркалу, поправляя колье.