Книга Подонки «Найди и возьми», страница 32 – Кейт Блейз

Запах. Тот самый, но теперь с чужой примесью.

— Сама пришла, — выдохнул он ей в ухо. — Интересный выбор.

— Я не знала, что это твой клуб.

— А теперь знаешь. — Усмехнулся. — Уволишься?

— Отпусти, это мерзко.

Он прижал крепче.

— Думал о тебе.

— А я о тебе — нет. — Она дёрнулась. — Руки убери. Ты только что был в другой.

Он хмыкнул, но пальцы разжались не сразу — будто давая ей прочувствовать каждое мгновение этой секунды. Лив дёрнулась, высвобождаясь, и едва не пошатнулась — ноги слушались плохо, адреналин бил в виски. Она развернулась и пошла к двери, сжимая поднос с осколками так, что края впивались в ладони через ткань. Каждый шаг давался с усилием — хотелось бежать, но она заставляла себя идти ровно, не сбавляя темпа.

— Лив.

Голос резанул по спине, как нож. Она замерла. Рука на ручке двери дрогнула. Внутри всё кричало: «Оглянись, пошли его, докажи, что ты сильнее!» Но она знала: если оглянется — пропала. Не потому, что он что-то сделает. А потому, что увидит в его глазах то, чего боялась больше всего.

Она толкнула дверь и вышла, оставив его за спиной.

Дверь захлопнулась, отсекая свет и запах его парфюма.

В комнате стало пусто. Не просто тихо — пусто, будто вместе с ней ушло всё тепло. Хантер смотрел на закрытую дверь дольше, чем следовало, и чувствовал, как медленно затухает возбуждение, сменяясь чем-то другим. Чем-то, чему он не мог подобрать названия.

В пальцах всё ещё держался её запах — яблоко и что-то неуловимое, её собственное. Он сжал кулак, будто пытаясь удержать это ощущение, и усмехнулся.

Она здесь. В его клубе. Ирония или судьба?

Он подошёл к бару, налил виски. Лёд звякнул о стекло, и этот звук показался оглушительным в гробовой тишине. Он поднял бокал в сторону двери.

— Добро пожаловать в Логово, — сказал он тихо.

Лив вылетела из вип-комнаты и врезалась в Элайзу.

— Ты чего? — удивилась та, отшатываясь. — Что случилось?

— Ничего. — Лив сглотнула, прогоняя видение. — Заказ упал.

— Я помогу...

— Не надо.

Она проскользнула мимо, сжимая поднос с осколками так, что края впивались в ладони через ткань.

В подсобке она прислонилась к стене и закрыла глаза. Руки дрожали. В голове билось: «Он только что был в другой, а после этого трогал меня».

Она задрала футболку, посмотрела на талию в тусклом свете лампочки. Кожа была чистой — никаких следов. Но ощущение его пальцев осталось. Как клеймо, выжженное изнутри.

Лив с силой провела ладонью по этому месту, потом ещё и ещё. Тёрла, пока кожа не покраснела. Боль отрезвляла. Помогала не думать о том, как его рот...

Она зажмурилась, прогоняя видение. Поднесла руку к губам, вытерла тыльной стороной ладони. Во рту всё ещё чувствовался привкус — его запах, его дыхание.

Она сползла по стене на корточки, уткнулась лицом в колени. Секунда. Две. Глубокий вдох. Выдох.

Она поднялась, подошла к раковине, умылась холодной водой. Посмотрела в глаза своему отражению. Из зеркала на неё смотрела не жертва, а воин.

— Работай, — приказала она себе. — Просто работай.

Остаток смены тянулся бесконечно.

Лив носила заказы, улыбалась, собирала чаевые. Всё шло своим чередом.

Она несла заказ к столику у сцены и вдруг замерла. У барной стойки стоял мужчина в чёрной рубашке — широкие плечи, тёмные волосы. Сердце пропустило удар. Но через секунду он обернулся, и Лив увидела незнакомое лицо.