Книга Наши лучшие дни, страница 251 – Клэр Ломбардо

От стука в дверь он подскочил чуть ли не на целый фут^[168]. Время – почти полночь, для Грейс рановато. С другой стороны, копы стучат куда решительнее. Джона, не выпуская из пальцев сырную нить, открыл дверь. На пороге стоял парень лет двадцати пяти. На нем была рубашка с символикой «Pearl Jam».

— Ну? – сказал Джона.

Словно не был в бегах, а совсем наоборот – с полным на то правом приехал в чужой город, обосновался в чужой квартире и вот – доедает чужой сыр.

— Я… я, наверно, адресом ошибся… – пробормотал пришелец. В следующий миг он скользнул взглядом поверх Джониного плеча. Оценил и фотографии на стене, и шторки, и свечки – короче, всю дребедень, посредством которой Грейс пыталась сгладить сходство своей квартиры с психбольницей. И спросил уже конкретно: – А где Грейс?

— Нету ее.

— Ты кто?

— А ты?

В этом аспекте Джона скучал по Лэтроп-хаусу: там можно было давать выход эмоциям, заявляя свои права на определенную кровать или на выбор программы по телику. Лэтроповские пацаны с ним считались. Тренер по крав-мага тоже оценил это Джонино свойство, демонстрацией власти назвал.

— А Грейс… она… Она в порядке?

— Мы родственники, – бросил Джона. Потому что парень явно нервничал, не хватало, чтобы копов вызвал.

— Родственники? Ты и Грейс? – Парень вдруг догадался. – Ты Джона, что ли?

Он чуть не растаял. Подумать – про него слыхали в Орегоне, младшая из его тетушек рассказывала о нем – и незнакомый парень запомнил его имя.

— Меня зовут Бен.

Он протянул руку, Джона ее пожал.

— Мы с Грейс друзья. Она… она где-то поблизости?

— Нет. – Джона выпустил руку Бена.

— Ты у нее живешь?

— Временно.

— Она не отвечает на мои звонки.

Внезапно до Джоны дошло: да это же тот самый парень, о нем-то Грейс и рассказывала в баре. Он ее бросил.

— Она до утра едва ли вернется, – брякнул Джона.

У Бена глаза сначала расширились, рот приоткрылся будто для уточнения, а потом парень сник лицом. На это ушла целая минута.

— Вот как? Но я… Ты не знаешь, где она вообще? В смысле… Ладно. Забудь. Рад знакомству.

— Я тоже.

У Бена плечи опустились. Жалко его стало, и Джона пообещал ссутуленной спине:

— Как появится, я передам, что ты приходил.

Бен не обернулся. Только руку поднял – бывай, дескать.

Джоне стало чуточку стыдно: снова он напортачил. Тогда, с Райаном, он почему насчет шашней Лизы проболтался? Потому что в доверие к Райану влезал, дружбы какой-то хотел. Сейчас, с Беном, вздумал гнать картину, будто Грейс, ну, типа, под его опекой. Результат – уже вторая тетушка получит по его милости проблемы в личной жизни.

А ведь сегодня ему шестнадцать стукнуло. Джона не сказал Грейс о дне рождения – еще решит, что она перед ним в долгу, обязана подарок дарить и все такое. Это первая причина. А вторая – Джону достало разочаровываться. Каждый день рождения в его поствиадуковой жизни был отмечен этим чувством. В этом году Джона, как дурак, ждал седьмого января. По-настоящему ждал, предвкушал: они с Дэвидом и Мэрилин сядут за стол, саундтреком к ужину пойдут композиции группы Stones (тот альбом – как же он называется? – Мэрилин его особенно любит). Курицу Мэрилин малость передержит в духовке, ну да это ерунда. Обсуждать будут турнир по крав-мага. Потом явится шоколадный торт с надписью «ДЖОНА». В общем, тихий вечер с дедом и бабушкой – людьми, которые, похоже, и впрямь любят Джону, и задувание свечей под их аплодисменты, и загадывание желания на предстоящий год…