Онлайн книга «Наши лучшие дни»
|
Когда же Мэрилин приблизилась к Дэвиду, потерлась щекой о его плечо и с нужным нажимом коснулась основания затылка в той единственной точке, массирование которой дает чувство защищенности и возврата душевных и физических сил, Дэвид едва не воскликнул: «Она сама меня выбрала! И вот какая семья у нас получилась!» Отец им гордился, это точно. Потому что многие ошибаются, а Дэвид не ошибся, Дэвид и жену нашел – красавицу, и дочерей зачал и воспитал на загляденье. Теперь, стоя над гробом, в котором, казалось, лежит не отец, а восковая кукла, сжимая теплую руку Мэрилин, Дэвид терзался горькой мыслью о том, что не потрудился получше узнать отца при жизни. Отчетливо, во всех деталях, ему припомнился минувший год – практически безвоздушное пространство, в которое они с Мэрилин превратили дом. Неестественная тишина, непробиваемое, подростковое какое-то упорствование в собственной неправоте. Теперь они с Мэрилин – оба круглые сироты; значит, прочь обиды. Прощение и движение вперед – не отклоняясь в дебри недомолвок, стиснув зубы, – потому что сколь ничтожны их взаимные претензии в сравнении с огромностью утраты! Рука Мэрилин, отягощенная обручальным кольцом – холодным, медленно нагревающимся сейчас в его ладони, – все та же, вызывает те же ощущения, что и в прошлом году, что и в тот их первый день, в холле отдельно стоящего здания, где преподавали поведенческую психологию. Дэвид трижды быстро стиснул пальцы Мэрилин (по коду Морзе – «Я тебя люблю»). Мэрилин подняла на него глаза – и что-то щелкнуло, что-то наконец-то срослось. Этот визуальный контакт сильно отличался от беглых взглядов, которыми Дэвид и Мэрилин обменивались по утрам в кухне, над головами девочек. В следующую секунду Мэрилин вся подалась к нему, приникла губами к губам. И стало ясно: Дэвид весь год не дышал, он дышит лишь теперь. Вернувшись домой с прощания, Дэвид сразу направился в детскую, к Грэйси. Усталость навалилась на него, и внезапно в воображении возник отец, собирающийся в ночную смену: синий комбинезон бренда «Дикиз», футболка (Ричард Соренсон работал механиком – обслуживал автобусы под номером 85, что курсируют от Нортбаунда до станции метро «Брин-Маур»). Или явившийся к Дэвиду на выпускной – вот он стоит, прислонясь к притолоке, в дверях спортзала школы Святого Климента, и его вечно мрачное, давно застывшее лицо смягчается прямо на глазах. В детской Дэвид застал такую картину: Венди на кровати Грейси, сама Грейси прижалась к ней, но не спит. — Венди, так где же дедушка? Дэвиду бы войти – потому что, как отец, отвечать на подобные серьезные вопросы должен именно он. Однако что-то остановило его, пригвоздило к полу. Может, любопытство. А может, простая усталость. — Видишь ли, Гусенок… – заговорила Венди. (Дэвиду вдруг открылось: его старшенькая – то самое первое дитя, что своим появлением встряхнуло их с Мэрилин, наполнило совместную жизнь пугающим восторгом неистового обожания, – это дитя выросло, превратилось в женщину без малого девятнадцати лет.) – Нельзя назвать одно какое-то место. Дедушка – он… он – везде. Всюду. И так теперь будет всегда, Гусенок. У Грейси глазки округлились. — Но как же… — Не надо бояться. На самом деле это хорошо. — Что значит «всегда», Венди? Это долго? |