Книга Счастливый удар, страница 110 – Ханна Коуэн

— Почему фильм выключен? – спрашиваю я, и три головы одновременно поворачиваются ко мне.

У меня сводит желудок, когда я встречаюсь глазами с Морган. Сочувствие на ее лице невозможно не заметить.

— Что?

— Что ты там делала? – медленно спрашивает она.

— Э-э, опять звонила Оукли. Он переключил меня на голосовую почту. Какого черта, в самом-то деле?

Тайлер стискивает зубы и смотрит на Морган:

— Ты или я?

— Что ты или Морган?

— Дорогая, может, тебе стоит присесть, – шепчет она.

Я понимаю, что будет больно, но все равно сажусь между ней и Тайлером. От Морган исходит тепло, а от Тайлера, наоборот, веет холодом, отчего я пытаюсь сдержать дрожь в теле.

— Прежде чем я покажу тебе, я правда хочу, чтобы ты пообещала, что сначала хотя бы выслушаешь его. Оукли не такой парень…

— Показывай, – приказываю я холодным тоном.

Вокруг моего сердца на гиперскорости возводятся новые стены. Все мои мысли только об одном: это уже было. Именно. Это.

Морган молча вытаскивает свой телефон откуда-то из-под ноги, куда, должно быть, сунула его, когда я вошла. Стоит ей разблокировать экран, как на нем появляется серия фотографий под заголовком, который я не хотела бы читать.

«Оукли Хаттон уже привязан к Миннесоте? Эти фотографии создают впечатление, что нас всех держали в неведении относительно его планов после драфта. Фу.

Вероника Андерсон – дочь Харви Андерсона, генерального менеджера «Миннесота Вудмен». Ни для кого не секрет, что «Миннесота» пошла на все, чтобы обеспечить себе шанс на успех, но выглядит не очень красиво. Поскольку Вероника собирается заменить своего отца в ближайшие годы, является ли совпадением, что она оказалась так близко с главным кандидатом этого года?

Мы обратились за комментариями к агенту Оукли Хаттона Дугласу Треликсу, но не получили ответа».

Кислота обжигает мой желудок. Я хватаюсь за колени, когда мир сходит со своей оси. Фотографий достаточно, чтобы мои глаза застлало пеленой.

На первой в центре внимания Оукли, его красивое лицо сияет под ярким освещением над столом. Он в костюме, две верхние пуговицы его темно-синей рубашки расстегнуты, как всегда. Никакого галстука. И все же я не могу сосредоточиться на нем, как обычно. Ведь он сидит плечом к плечу с эффектной секс-бомбой в рискованном платье, которое я никогда не смогу надеть.

Блондинка, которая, полагаю, и есть Вероника Андерсон, неприкрыто пялится на моего парня, ее веки полуприкрыты, длинные густые черные ресницы касаются гладкой кожи под ними. Левая рука с длинными красными ногтями держит бокал с вином, а левую не видно.

— Следующее фото, – рявкаю я.

Морган листает на следующее.

Правая рука Вероники лежит на колене Оукли, стоящего возле стола. Я хмурюсь при виде его лица. На нем выражение неподдельной неловкости.

— У него такой вид, будто он вот-вот обоссытся, – отмечает Мэтт.

Я игнорирую его, и Морган листает на последнее фото. Вероника схватила Оукли за руку, ее пальцы наполовину переплетаются с его. Он отвернулся от стола, и его глаза слегка прищурены.

Меня тошнит. В голове бьется слишком много мыслей, чтобы разобраться в них. Часть меня чувствует себя преданной, как будто моя автоматическая реакция на это – увидеть очевидное и поверить, что он заинтересован в этой женщине. Что он игнорировал меня ради нее и лгал о причине поездки. Но другая часть знает, что он не поступил бы так со мной – с нами. Возможно, несколько месяцев назад я бы поверила в худшее о нем, но этот мужчина любит меня. Он не стал бы этого делать.