Книга Заклинательница океанов, страница 148 – Мария Данилова

Конечно, если Рэйвин вторгся в мою комнату и остановил самого себя, то, возможно, логика в этом всем просматривается. Но…

Рэйвин.

Вот теперь-то со стороны живого человека я смогла наконец-то хоть что-то нормальное почувствовать ко всему, что произошло. Значит, вот каким был его секрет. Вот, чего он так сильно боялся.

Он убил меня.

Да, до того момента, пока я не надела ему на шею свой амулет, подарив ему тем самым душу, я действительно никогда не находила в нем ничего человеческого. Это правда, ведь откуда этому было взяться?

Но его холодная жестокость, с которой он вырвал мне сердце, … до сих пор не понимаю, как я вернулась. Вроде бы ничего не напоминало мне о том, что произошло, однако сердце все равно болело. Как будто бы даже фантомная боль, только наоборот.

Значит, он остановил себя сам. Убил себя, ради того, чтобы спасти меня. Точнее, он поверил самому себе и совершил свой прыжок веры, который впоследствии привел Воронов к свободе. Но ведь он делал это все ради себя. И не всегда он был готов идти до конца.

Конечно, мне было приятно, что чувства ко мне, в конце концов, победили, однако теперь мне почему-то было слишком неприятно.

Да, теперь я поняла, что он имел в виду. Теперь и я, пожалуй, хотела бы этого никогда не знать.

Вот ведь парадокс: люди так стремятся узнать правду, но в конечном итоге не готовы принять последствия, которые она за собой повлечет. Разве я была готова к такому?

О чем я думала? О том, что была какая-нибудь женщина, в которую Рэйвин был тоже влюблен. О том, что он мог убить кого-нибудь из близких мне людей. О том, что он мог творить страшные злодеяния.

Но явно не о том, что едва ли он узнал меня, став служить, он сразу же убил меня.

Да, это именно то, о чем я говорила с ним, когда он уходил в последний раз. Если у него нет моего амулета, значит, у него нет и чувств ко мне. И это чистая правда, ведь как может быть иначе? Сними его и все. Он уйдет, потому что чувств он не испытает. Абсолютно никаких.

Готова ли я к этому? Я не знаю. Что я думаю по поводу того, что произошло? Я не знаю. И, честно говоря, теперь мне хочется стереть воспоминания из своей памяти.

Отлично, нарвалась, теперь живи с этим.

Тишина становилась невыносимой. После того, что со мной произошло, я отправилась на уроки. Был день. Какой? Не имело значения. У меня были уроки, и мои одноклассники здесь тоже были. Значит, уроки действительно будут.

Как бы я не переживала из-за всего, что со мной произошло, мысли упорно не хотели упорядочиваться. Я понимала, что это необходимо, но факт оставался фактом: думать мне не хотелось.

Я ушла с головой в сложные уравнения по алгебре, потом погрузилась в законы физики, а завершила все это экспериментом по химии. К концу дня мои одноклассники выли на луну, потому что день выдался ну очень сложным.

А мне это было только на руку. Я хотела забыться, хотела погрузиться во все это, только чтобы не вспоминать.

Сердце продолжало болеть и чем больше проходило времени, а боль не стихала, тем больше я понимала, что так теперь будет всегда. Оно всегда будет болеть.

Мне нужно было куда-то деться, потому я и отправилась гулять по опустевшей академии. Шумные компании, как вариант, были не самым лучшим решением. Мне нужно было проветрить голову.