Книга Связанные кровью, страница 145 – Ребекка Сайдлер

— Пока он касается твоей кожи, никто не почует твой запах. Защитные силы Кадма не распознают тебя. Ее морщинистая рука с пигментными пятнами сжимает мою.

— Кадм убил мою младшую дочь. Мой Дом ничего не сделал.

Слезы катятся по ее щекам.

— Нет счастья выше, чем увидеть его падение. Спаси ту девушку.

Я сжимаю ее руки и смотрю в синие, как океан, глаза:

— Клянусь, я сделаю все, чтобы остановить это.

Она трогает мою щеку и улыбается:

— Хорошая девочка.

Калила протягивает руку, помогая мне подняться. Она берет мое лицо в ладони, слегка касаясь лбом моего. Остальные ведьмы по очереди кладут руки нам на плечи, пока мы не образуем паутину из переплетенных рук. Калила прижимает ладонь к кулону у меня на груди.

Камень вспыхивает, испуская ослепительную волну света, которая заливает комнату. У меня кружится голова, я почти падаю, но тетя ловко подхватывает меня.

Они продолжают читать заклинание, и новые волны силы проникают в камень, а через него – в меня.

— Что вы со мной делаете? – хриплю я, когда очередной разряд энергии пронзает мое тело.

— Сила в хрустальном шаре представляет магию каждого Дома, – объясняет Калила, не прерывая ритма. – Мы разделили ее, чтобы ни один маг не стал слишком могущественным. Поэтому Дома остаются изолированными. Но ты – дитя двух стихий. Они мирно сосуществовали в тебе всю жизнь. Мы просто добавляем еще несколько.

«Несколько»? Скорее «множество»!

Электричество, вода, свет, тьма, рост и другие незнакомые мне силы обвиваются вокруг моего главенствующего ветра, который тут же напоминает каждой из них, кто здесь главный. Мой такой властный ветерок.

Когда ритуал завершается, ведьмы размыкают круг, и я падаю в объятия тети.

Голова пульсирует от боли.

— Пожалуйста, скажите, что это не навсегда.

— Тебе не нравится быть самой могущественной волшебницей в мире? – дразнит Калила.

— Нет уж, спасибо, – морщусь я, разглядывая кулон. Внутри него теперь бурлит та же непрозрачная энергия, что была в хрустальном шаре. Я оглядываюсь в центр комнаты – шар стал абсолютно прозрачным.

— Что случилось? – выдыхаю я.

— Теперь это все в тебе, – улыбается тетя.

Я отползаю от них.

— Нет, я совсем не этого хотела.

— Мы знаем. Именно поэтому магия выбрала тебя. – Калила не отводит взгляда. – Две тысячи лет Кадм искажал и осквернял магию. Он чудовище. И магия избрала тебя, чтобы положить этому конец.

Вот просто замечательно.

— Положи конец его тирании, а уж с магией разберемся потом.

Я смотрю на тетю, снова пытаясь найти в ее чертах сходство с матерью. Кроме знакомой морщинки сосредоточенности, которую я вижу и у себя в зеркале, ничего.

— Я бы хотела встретиться снова… узнать тебя получше.

Она улыбается, и в улыбке читается грусть.

— И я бы хотела. Останься в живых. Я научу тебя семейной магии.

— Какой семейной магии? – хмурюсь. – Я думала, Ткачество Ветров исчезло?

Тетя подмигивает, касаясь носа:

— В нашей семье есть дары и помимо стихийной магии.

Я сжимаю ее руки и киваю:

— Я буду рада.

Мы снова рассаживаемся по пуфам, пока ведьмы приводят комнату в порядок. Самая старая из них, не проронившая ни слова за весь вечер, жестом подзывает меня.

Сгорбленная, она кажется такой маленькой, что мне приходится наклониться.

Холодный палец касается межбровья – и в сознании вспыхивает чужое воспоминание.