Книга Дорожные работы по наследству, страница 90 – Юлия Фирсанова

— Яркого восхода, светлого полдня и закатного пожара, ригаль-эш Киградеса! – поклонился Зар Орссей.

— И тебе того же, – согласилась я.

Местоимения «вы» в Киградесе вообще не существовало, если уж приспичивало неимоверно повысить интонационный стиль, то переходили к третьему лицу. К примеру, «не желает ли княгиня Киградеса отведать вайса», вместо «Алира, хочешь вайса?».

— Княгиня, хранитель Ивер уведомил тебя о мотивах моего визита? – голос у сизоглазого был каким-то рвано-нервным.

— О причине сказал, а мотивы ему неизвестны, – честно ответила я и спросила прямо: – Князь Орссей, зачем тебе это надо? На Круге не видно было, чтоб ты к власти стремился большей, чем уже имеешь, или обезумел от нежданно вспыхнувшей страсти.

— Мое безумие со мною неотлучно уже века, княгиня, – неожиданно почти спокойно признался мужчина. Только обхватившие торс руки сигнализировали совсем не о спокойствии. – Тебе разве не поведал хранитель?

— Он говорил, что тебе дико не повезло с отцом, – осторожно согласилась я.

— Я убил его почти полтора столетия назад, а до этого три века прожил в бездне мук, – по-прежнему почти равнодушным тоном продолжил сизоглазый и наполовину седой мужчина. Совсем не старый по меркам живущих веками реш-кери.

«И что мне ответить? Мне жаль? Да нафиг князю моя жалость сдалась? Походу, ему психику небанально калечили веками, а потом он убил мучителя, но, ясное дело, волшебным образом по щелчку пальцев исцеление не настало. Теперь этот ломанный отцом мужчина вместо психотерапевта или невролога пришел сюда. Зачем? Вряд ли пожаловаться на свою горькую судьбинушку».

— Он мертв уже больше столетия, а я так и не смог забыть, начать жить, – Зар запустил пальцы в волосы, обхватив голову. – Первые несколько лет я чувствовал себя почти свободным. Но потом с каждым годом все сильнее…

Князь замолчал, тяжело дыша. Потом все-таки продолжил, бросая слова, как ядовитые капли:

— Я безумен и сломлен, княгиня. Я уничтожил его, но это осталось со мной. Нужда в тех муках, которым меня подвергали.

Собеседник замолк и резко вскинул на меня свое безумные сизые глаза:

— Твоя сила, княгиня Алира. Она схожа по запаху с той, от которой я избавился и которую жажду почувствовать вновь. У иных реш-кери ее нет, я искал, пробовал, все не то и не так.

— То есть вчера ты почуял «это» и пытался меня спровоцировать на применение сути? – попыталась догадаться я.

Зар снова кивнул и замер.

Ох ты, коржики-пирожки, еще один маньяк-торчок, который уже больше века ищет свою дозу и, кажется, сейчас на таком обрыве стоит, что его даже толкать не надо, дунь в спину, свалится. Какие же все-таки реш-кери странные.

— Молю, я долж… мне нужно, я… почувствовать вновь… Прошу! – горячечно прошептал князь и рухнул на колени.

Сходила, называется, к кандидату в женихи на первое свидание.

— Ты хочешь боли, – обреченно констатировала я, а этот псих лишь кивнул, запрокидывая голову так, будто ждал, что ему прямо сейчас еще и горло перережут. А может, и правда ждал. Больной на всю голову князь.

Что оставалось делать? Я наставила на него палец, как недавно на Чейра, и мысленно «спустила курок»: «Боль!»

В первые несколько секунд ничего не происходило, а потом сизые глаза скрылись под ресницами, и с губ слетела просьба: