Книга Дорожные работы по наследству, страница 161 – Юлия Фирсанова

Я развернулась к ожидающим теням и мысленно потянулась к постоянно существующему каналу связи с дядюшкой. Силен у нас некромант Ивер не пересказать как. Потому излишки его силы почти постоянно, едва установилась связь якоря, по капле откачивал Архет. Перепадало и мне, подзаряжая как батарейку. Правильнее было бы назвать меня не только якорем, но и шлюзом, через который, преобразуясь, излишки энергии дядюшки уходили на пользу Киградеса. Но основательно помочь Иверу я могла, только сбрасывая свободный поток одновременно Архету и тем, кто был сам связан со мной узами. А таковых сейчас имелось в наличии аж семь штук, но Кайриль и третьего я в расчет брать не стала. Все-таки у них там амор, нечего вылезать со сторонними включениями.

Развернувшись к узникам лабиринта, я открыла «вентиль» на канале между мной и дядюшкой. Главная-то проблема у некромантов великого могущества оказалась не в неумении применять силу или ее нехватке, а в переизбытке, очень осложняющем контроль и сам процесс применения. Тяжесть необходимости постоянного контроля висела над дядюшкой дамокловым мечом, а с моим появлением исчезла. Якорь хранил рассудок некроманта, избавлял от излишков силы и стабилизировал. Теперь все, что от меня требовалось, это просто быть и время от времени «сливать» у Ивера лишнюю дозу могущества, давящую на мозги.

Течение энергии от меня к связанным теням должны было, в теории, им почувствовать свою нужность, принадлежность, ну и по совокупности дать дозу эйфорических ощущений.

Когда все присутствующие в комнате, надеюсь, не все вообще, пребывающие в стенах Киградеса, кеглями упали на ковер, я поняла, что чего-то с дозировкой не рассчитала. Вентиль поспешно перекрыла и задумалась, что делать: уйти по-английски (дескать, меня тут не было, это все само) или сходить за каким-нибудь средством, приводящим в чувство. Не знаю, как нашатырь, но вода-то холодная в резиденции точно есть. И основательно бодрит, по информации жертв, не только чашка горячего кофе, вылитая на колени, но и стакан ледяной воды, выплеснутый за шиворот.

Чейр очнулся первым, то ли был более приспособлен к облучению, то ли вообще реш-кери твари более выносливые, чем дроу. А вот остальные зашевелились почти одновременно, с несущественным отставанием в несколько секунд.

— Соскучились по острым ощущениям? Их есть у меня, – констатировала я и на сей раз окончательно смылась, убедившись, что все живы и здоровы. Блаженные улыбки, застрявшие на отдельных физиономиях, не в счет.

Понятное дело, все не в моей природной неотразимости и шарме, а в связях и нитях, которые между нами Архет и клятвы натянули. Научных трудов на эту щекотливую тему точно никто не писал и вряд ли напишет. Вопрос уж больно стремный.

Ну и ладно, зато узники лабиринтов, когда на ноги встанут, точно посвежее себя будут чувствовать. Вон, хвостатый уже точно оклемался. Уж больно наглым взглядом меня мерит и артикулирует беззвучно, но очень четко: «О да, моя княгиня, очень соскучились…»

Чувствовала я себя странно. Одна часть меня считала совершенно естественным подойти и, намотав жесткий хвост волос реш-кери на кулак, поцеловать-укусить его, вторая же, наверное, остатки воспитанной на Земле девушки Алиры, хотела убраться прочь из всего этого дурдома куда подальше. Третья же, и не скажу, откуда выпавшая, восхищенно пялилась на всех красавчиков, как на иллюстрацию к роману, и никуда уходить не желала, впрочем, как и предпринимать активных действий.