Книга Дорожные работы по наследству, страница 148 – Юлия Фирсанова

Терпеть не могу трещать о пустяках, но сейчас это было именно тем, что доктор Чейр прописал. Стальная хватка дядюшки едва заметно, но стала слабеть, а вот взгляд по-прежнему оставался колодцем тьмы. Ивер жадно втянул воздух, будто пытался вдохнуть меня, как редкий аромат, склонился ниже, впился жарким поцелуем, почти укусом в шею, на этом не остановился, водил губами по шее, скулам, щекам. Скользил носом, губами по коже, волосам, ткани одежды. И в этой одержимости было не столько чувство мужчины к женщине, сколько какая-то глубинная потребность чувствовать меня абсолютно, увериться, что я есть. Моя рука теребила волосы впавшего в какое-то странное состояние некроманта. Я говорила и говорила, просто чтобы Ивер слышал мой голос, звала его по имени.

Сколько это продолжалось, я точно не скажу, но в какой-то момент меня услышали. Дядя Ивер будто вынырнул из той невозможной глубины, куда погрузился. Чернота ушла из глаз, сменившись легким смущением, отпечатавшимся мазком румянца на бледных скулах. И куда более сильным потрясением-осознанием.

Выпустив меня из капкана рук, реш-кери выдохнул:

— Вот как, значит… Прости, Алира, я ненадолго покину тебя! – и стремительным шагом вышел из своего же кабинета, аккуратно притворив дверь. Хотя почему-то сложилось представление, что ею от души шваркнули о косяк.

— Чейр, объясни! – потребовала я ответа, усаживаясь в свое кресло. Связываться с запросом Архету после вчерашнего глобального «п», прошедшегося по графе «помощь другу», поостереглась.

— Ивера постигло осознание, – привычно опершись о косяк, начал просвещать меня, а заодно и затаившегося в углу дро-су эрудированный хвостатый. – Ты – его якорь, по сути, хранитель рассудка, силы, чувств. Для некроманта крайне полезное и опасное приобретение. Якорь делает сильнее многократно, но смерть якоря означает гибель того, с кем сплетены судьбы.

— Я как-то не собиралась прямо сейчас делить с ним постель, – буркнула я. Неприятно, что какая-то мистическая хрень «без меня меня женила», то есть замуж выдала.

— Связь с якорем глубже. Желательно, конечно, хотя бы изредка делить ложе, но Иверу сейчас будет важно видеть тебя раз в несколько дней, лучше касаться, обнимать, чувствовать. Чтобы упрочить канал передачи. Иначе его силу не удержать. Он должен привыкнуть делиться ею с тобой.

— А мне от этого хреново не станет? – забеспокоилась я.

— Тебе есть к чему ее применить, княгиня Киградеса, – цинично усмехнулся Чейр. – Архет заберет излишек. А холод смерти развеет жар твоих спутников.

— Каких спутников? – вскинула я голову, утратив нить стройных рассуждений хвостатого.

— Твои тени, дро-су, лоэ-диэль, они уже вторую ночь проводят в твоих покоях, – отмахнулся реш-кери.

— А простого сна рядом хватит для этого «развеивания»? – нахмурилась я, подозревая подлянку. Эх, почему на моем месте не оказался Ленька? Братишке проще было бы или нет? Наверное, нет. Каждый из нас там, где должен, и у каждого свои профильные «дорожные работы».

Чейр закаменел лицом, метнулся через весь кабинет, прерывая умные рассуждения, схватил мой подбородок и резко вздернул:

— Ты пахнешь желанием, своими тенями, но ты не делила с ними ложе?

— Эй, сколько раз твердить, это мое личное дело, с кем, когда, как, «да» или «нет». Я тебе табличку выдам, чтобы не забывал и не пихал мне в кровать парней. Отпусти подбородок, больно! – я натурально взбесилась. Да сколько же можно меня доставать!