Книга Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений, страница 500 – Юлия Фирсанова

Принцесса с удовольствием слушала песенку. Она любила произведения такого рода, где веселая насмешка сочеталась с милыми вольностями, не перешагивающими грань откровенной пошлости. А уж эта песенка, издевающаяся над вечно благостными, надутыми, как индюки, белыми рыцарями, пришлась ей особенно по душе.

Покосившись на брата, Элия заметила, что тот, забыв про заливное, не отрываясь смотрит на сцену. «Видно, и ему вещица пришлась по вкусу, – мелькнула мысль у принцессы. – Странно только, что ради музыки брат забыл о еде. Прежде такого с ним никогда не случалось. Или дело не в песне, а в певице? Мелиор явно нервничает».

Очень скоро богиня получила ответ на свой вопрос. Допев последний куплет песенки, где слушателям сообщалось о тройне, принесенной невинной девушкой из леса в подоле, брюнетка крикнула своего сменщика. А сама спрыгнула со сцены, сверкнув смуглым телом в разрезах платья, и, деловито постукивая каблучками, прошествовала прямиком к столику лоулендцев.

— Привет, котик, скучал без меня? – промурлыкала девица, решительно плюхаясь на колени Мелиора, закидывая ногу на ногу и по-хозяйски обвивая руками шею принца.

Мужчину передернуло от такой фамильярности и замутило от резкого запаха сладких духов певички. Старательно отворачивая лицо, Мелиор через силу процедил:

— Здравствуй, Уна. Не ожидал тебя здесь увидеть. Ты ушла из «Золотого сердечка»?

— Да, – поерзав на коленях бывшего любовника, заявила Уна, наматывая прядь волос Мелиора себе на пальчик. – Хозяин начал распускать руки, ну, я вспылила и хлопнула дверью. Пусть старый жирный боров теперь сам поет клиентам. А если хрипатый Бруно будет для публики недостаточно хорош и ему открутят яйца, никто плакать не будет…

Девица без умолку молола языком, ревниво косясь на Элию и пристально изучая слишком красивое лицо конкурентки в поисках малейшего изъяна. Но такового не обнаруживалось: спутница Мелиора была неестественно, сверхъестественно прекрасна: кожа без единого прыщика, нежная, как лепесток белой розы, легкий, как дуновение ветерка, румянец, сверкающие глаза, длинные ресницы, яркие губы – и все свое, без капли косметики.

Такую женщину было не уязвить заурядным оскорблением: она, хоть и сидела напротив певички, казалось, пребывала куда более высоко, чем Уна. Это смущало певичку и пока заставляло ее сдерживаться. Тем более что во взгляде незнакомки не было презрительного превосходства или насмешки над отвергнутой любовницей, серые глаза смотрели спокойно и почти безразлично. Будь Уна поумнее, уже одно это заставило бы ее смертельно оскорбиться.

А принц лихорадочно размышлял, как ему избавиться от общества бывшей любовницы и предотвратить оскорбления в адрес сестры, а то и драку. Уна всегда была ревнива как кошка.

Наконец, когда девица на секунду замолкла, Мелиор сказал:

— Познакомься, Уна, это Элия, моя сестра.

— Элия? Прямо как богиня любви из самого Лоуленда? – подозрительно и не без скепсиса переспросила певичка.

— В точности, – иронично подтвердила принцесса, сохраняя инкогнито Мелиора. – Мне нравится мое имя. Звучит мелодично и пишется быстро.

— Сестра никогда прежде не бывала в Тарисе, но я много рассказывал ей о городе, – нейтрально продолжил принц, хотя больше всего ему хотелось сошвырнуть девку со своих коленей.