Книга Объект Исследования, страница 9 – Ника Летта

— Системы настроены на импланты и внутренние сигналы сети, — произнёс он спокойно. — Ты для них вне допуска.

Он не стал добавлять, что именно так и было задумано. Её взгляд метнулся от панели к его руке, потом к лицу. Настороженность осталась. Благодарности не было. Значит, она ещё не начала путать помощь с доверием. Это обнадёживало больше, чем если бы начала.

— Почему ты мне помогаешь? — спросила она.

Прямо, без попытки смягчить вопрос, Келар едва заметно склонил голову.

— Любопытство.

Это был самый точный ответ из возможных. Он не собирался лгать там, где правда звучала достаточно неопределённо.

— Ты новая переменная в их системе, — добавил он. — А переменные имеют свойство менять расчёты.

Её лицо не смягчилось. Но и не закрылось полностью, она слушала из необходимости. Келар отметил это так же, как до этого отметил сбой в глубине подавления. Полезная реакция.

Он видел немало существ, попадавших под контроль эрхов. Большинство выбирало один из двух путей: немедленный протест или быстрое внутреннее сжатие. Оба были удобны для системы. С первым работали через силу. Со вторым через привычку. Эта пока не выбрала ни то, ни другое.

Она держалась на границе. И именно на границе чаще всего появлялись трещины.

— Не обязательно смиряться, — сказал он, когда она заговорила о подчинении и экспериментах с почти плохо скрытым раздражением. — Но прямое сопротивление в начале даёт системе слишком много данных. Выживание начинается не с удара. С наблюдения.

Он видел, что эти слова ей не нравятся. Хорошо, значит, она услышала их не как утешение, а как инструкцию. Это было ближе к тому, что ему требовалось. Когда дверь наконец открылась, он вошёл следом без приглашения. Намеренно.

Ему нужно было увидеть её первую реакцию на личное пространство, сведённое к функции. Белая камера, капсула, встроенный экран, отсутствие углов, за которые можно зацепиться взглядом. Эрхи любили подобные решения. Среда, в которой субъект быстрее переставал ощущать собственные границы.

Она остановилась почти сразу, осмотрела помещение, потом — его. И в этом взгляде раздражения было больше, чем растерянности. Значит, ощущение вторжения она сохранила. Ещё один плюс.

— Это изолятор, — сказал Келар.

Она вскинула подбородок так, словно уже готовилась оспаривать даже очевидное, он продолжил, не меняя тона:

— Для тебя — пространство адаптации. Для них — инструмент упрощения реакции.

Теперь он увидел главное: она злилась не только на систему. Уже и на него. Это тоже было полезно. Гораздо опаснее были те, кто слишком рано начинал искать в нём союзника.

— Почему ты это объясняешь? — спросила она.

Келар выдержал паузу. Потому что прямой ответ был бы преждевременным, её реакция уже говорила больше, чем любой первичный скан. Потому что в ней действительно было нечто, чего он пока не мог разложить на знакомые схемы.

— Потому что мне интересно, что ты сделаешь с этой информацией, — сказал он наконец.

Это был честный ответ. Почти. Он подошёл ближе ровно настолько, чтобы проверить, отступит ли она снова, отступила. Но не опустила взгляд.

Келар запомнил и это.

— Не пытайся ломать систему в лоб, — произнёс он. — Сначала пойми, где она держится на привычке. Где — на страхе. Где — на автоматизме.

Теперь она смотрела на него уже иначе, внимательнее, так было лучше. Ей не нужно было доверять ему. Достаточно начать думать.