Книга Объект Исследования, страница 8 – Ника Летта

Теперь я смотрела на него прямо. Глаза Келара блеснули в холодном свете.

— Иногда, — ответил он. — Но это только первый шаг. Чтобы сломать систему, нужно стать её частью.

Я застыла. Сломать систему? Мысль зацепилась мгновенно. Он понял это по моему лицу, но ничего не добавил. Вместо ответа махнул рукой в сторону стены. Экран вспыхнул.

На нём появилось лицо профессора Харна.

— Добро пожаловать, пример 7-246, — прозвучал его холодный голос. — Это пространство предназначено для твоей адаптации. Сопротивление бесполезно. Система рассчитана на полное подавление хаоса.

Я скривилась. Пусть говорят что угодно, называют это адаптацией, порядком или коррекцией. Хоть благом, если им так легче спать. Для меня это была тюрьма. И только на время.

Келар вышел так же бесшумно, как и появился, оставив меня наедине с белыми стенами, экраном и голосом Харна. Я выдохнула не сразу, стало в разы тише, но не спокойнее. Потому что теперь я знала две вещи. Из этой ситуации не выйти силой. И внутри неё есть те, кто тоже хочет что-то в ней сломать.

Я медленно посмотрела на закрывшуюся дверь. Нет. Это был точно не конец, это было начало.

КЕЛАР АРТЕР

НАУЧНЫЙ КОНСУЛЬТАНТ ПО БИОЛОГИЧЕСКОЙ АДАПТАЦИИ И НЕЙРОННЫМ СИСТЕМАМ

Келар остановился в тени переходного коридора и не спешил приближаться. Пример 7-246 уже несколько секунд стояла у двери изолятора, и этого времени ему хватило, чтобы понять главное: подавление сработало не так, как рассчитывали эрхи.

Страх у неё был, растерянность тоже. Но под ними оставалось кое-что ещё, напряжённая, упрямая попытка удержать себя в руках там, где большинство давно сорвалось бы. Он наблюдал молча.

Человеческие особи редко давали чистые реакции. Слишком много переменных. Слишком мало предсказуемости. Именно поэтому эрхи не любили работать с ними дольше необходимого. Слишком грубый материал. Слишком нестабильный. Слишком дорогой в удержании.

Эта отличалась, не тем, что не боялась. Боялась еще как, но страх не выключал в ней анализ. Это уже было интересно.

Келар скользнул взглядом по гладкой поверхности двери, по панели доступа, по её руке, задержавшейся возле интерфейса. Она ещё не поняла, что станция не считает её полноценным пользователем собственных систем. Для Асдаль она была не участником процессов, а приложением к эксперименту.

Логично и предсказуемо, удобно для эрхов. И всё же неудобно для всех остальных.

Он не испытывал к ней сочувствия. Сочувствие редко приносило результат. Но интерес да. А интерес у него был всё сильнее с того момента, как на симпозиуме обсуждение человеческой особи вышло за пределы обычной научной рутины и превратилось в спор о рисках.

Эрхи видели в ней угрозу стабильности. Значит, в ней уже было что-то полезное. Келар подошёл только тогда, когда напряжение в её движениях стало заметнее. Подавитель терял глубину воздействия, это тоже стоило запомнить. Она услышала шаги и сразу развернулась.

Хорошо. Не ушла в ступор.

— Ты пытаешься активировать панель? — спросил он.

Она не ответила. Только отступила на шаг и посмотрела так, будто заранее готовилась не верить ни одному его слову. Ещё лучше. Келар коснулся интерфейса. Панель ожила сразу, подстраиваясь под его нейронный контур. Тонкая сетка схем разошлась по поверхности экрана.