Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 74 – Мария Минц, Злата Уютная

— Спасибо, Тода, за заботу, — сказала я, отсмеявшись. — Но свежий хлеб нам, к сожалению, не подойдет. Для нашего лекарства нам нужен именно старый и с пушистой плесенью. Так что, булочку отложим на потом, а сейчас — на поиски! Это наш самый главный и самый секретный ингредиент.

— Лекарство… из плесени?! — Тода посмотрел на меня так, будто я только что предложила ему сварить суп из дохлых крыс. — Но… но ведь плесень — это гниль! Порча! Как… как из этого можно сделать что-то лечебное? Это же… же против всех правил!

Я хотела было начать ему объяснять про грибы рода Penicillium, про антибактериальные свойства, про то, как одни микроорганизмы могут подавлять рост других… но вовремя остановилась. Я представила, как буду рассказывать ему про невидимых глазу «зверушек», и поняла, что это безнадежно.

Проще было показать.

— Тода, я знаю, это звучит дико, — мягко сказала я. — Но просто доверься мне. Когда принесешь, я все тебе покажу. А сейчас — бегом! Время не ждет!

Он все еще выглядел ошарашенным, но кивнул и, бормоча что-то себе под нос про «странные методы лечения», скрылся из виду.

Не успела за ним закрыться дверь, как из-за уцелевшего стеллажа с видом королевы, вышедшей на поклон к своим восторженным подданным, выплыла Ханна.

Гордо задрав подбородок, она подошла ко мне, села, картинно вытянула вперед правую переднюю лапу и выжидающе посмотрела на меня, прищурив глаза от удовольствия. Сомнений не было: Ее Величество ожидало награду.

— Ну-с, — протянула она, — Я полагаю, моя блистательная работа заслуживает вознаграждения? Я была великолепна, не так ли? Она сощурила глаза в предвкушении, явно ожидая, что я сейчас же достану заветный пузырек с валерьянкой.

Я огляделась.

Взгляд мой упал на живописную кучу из обломков стеллажа, разбитых склянок и разноцветных порошков, которая до сих пор украшала центр нашей аптеки.

Я смерила взглядом погром, устроенный ее «блистательной работой»: опрокинутый стеллаж, разбитые склянки, разноцветные порошки, ровным слоем покрывающие пол… потом посмотрела на Ханну, на ее горделивую позу… а потом молча взяла стоявшую в углу швабру с длинной ручкой и протянула ей.

— Да, да, конечно, — сказала я самым любезным тоном. — Вот, держи свою награду.

Ее желтые глаза округлились до размеров блюдец. Усы возмущенно задергались.

— Это… это что такое? — прошипела она, глядя на швабру так, будто я предложила ей съесть змею.

— Твоя награда, — невозмутимо повторила я.

— Я не поняла! — взвилась Ханна, и ее голос зазвенел от негодования. — А где валерьянка?! Ты обещала! Я спасла вас от тюрьмы! Я отвлекла этого вашего Архилекаря! Я рисковала своей прекрасной шкуркой! Гони валерьянку!

Я присела перед ней на корточки.

— Ханна, — сказала я серьезно, глядя ей прямо в глаза, — Милая моя, я тебе бесконечно благодарна за то, что ты вытащила нас из той дыры. Правда. Если бы не ты, нас бы уже, наверное, везли на рудники, и это в лучшем случае. Ты большая умница.

Кошка тут же распушила хвост и приосанилась, услышав похвалу.

— НО! — я подняла палец. — Я не просила тебя обрушивать на Архилекаря стеллаж с порошками! Ты хоть понимаешь, что могло случиться?! А если бы ты его случайно… того… отправила в лучший мир? Нас бы тогда не на рудники сослали, а повесили бы на центральной площади! Всех троих!