Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 5 – Мария Минц, Злата Уютная

— Вот оно! — воскликнула я и повернулась к парню, который уже выглядел так, будто вот-вот рухнет на пол от боли.

— Пей! — велела я и сунул ему в руки пузырёк. — Быстрее, не бойся. Конечно, это не “Но-шпа”, но тоже сойдет.

Он моргнул в недоумении, перевел взгляд с меня на флакон, и, зажмурившись, сделал несколько крупных глотков. Лекарство, видимо, было горьким — он скривился так, будто отхлебнул чистейшего черного кофе. Но, как по мне, уж лучше горечь, чем мучительная боль!

— Зо-Зоряна! Ты что себе позволяешь?! — снова подал голос за моей спиной Гниденн. Судя по его истеричным интонациям и подвизгиваниям, он уже был близок к тому, чтобы схватить кондратий от того, что я нарушила все мыслимые и немыслимые правила этого , с позволения сказать, испытания.

Однако гораздо сильнее его криков меня впечатлил голос королевского советника, который прозвучал неожиданно и раскатисто, как грохот грома посреди ясного неба:

— Девчонка, ты хоть осознаешь, что ты сейчас сделала?!

— Конечно, осознаю! — выпалила я, вскинув подбородок. — Я помогла человеку, который нуждался в срочном лечении, прямо у вас на глазах! И если вы полагаете, что тут есть что-то предосудительное, то… ну, я прямо не знаю, где ваша совесть, господин хороший.

Последнее слово я произнесла с лёгкой усмешкой, хоть внутри слегка трясло — голос советника был таким холодным, что у меня аж мурашки по коже пронеслись. Зато Дитрих от моего «господина хорошего» чуть не подавился воздухом: лицо у него вытянулось, а губы задрожали.

Стало очень-очень тихо. Казалось, в ужасе замерло даже само время.

А потом, Дитрих внезапно опомнился:

— Не смей так отвечать господину Моргану! — взвизгнул было он, но стоило советнику вскинуть руку, как тот мигом захлопнул рот и отступил на шаг назад.

— Кажется, ты не поняла, — с холодной непреклонностью сказал советник, наклонившись так близко, что я чувствовала его горячее дыхание, приятно пахнущее то ли хвойными травами, то ли какой-то терпкой настойкой. — Речь сейчас не столько о больном, сколько о том, что ты посмела лечить его без дозволения, без выданной мной лицензии.

Он холодно сверкнул глазами, и у меня впервые мелькнула абсолютно неуместная мысль, какие же синие у него глаза…

Нет, нельзя на это отвлекаться!

Тем более, что после его слов у меня внутри что-то неприятно оборвалось.

«Лицензия? Да какое им дело до всяких бумаг?» — подумала и тут же поспешила это озвучить.

— Вы серьёзно считаете, что когда человеку плохо, нужно бегать и проверять, есть ли у меня какие-то там бумажки? — я вскинула бровь, давая понять, что считаю это полным абсурдом. — Если вы позволяете людям страдать, вместо того, чтобы помочь им, то как вообще вы смеете называться… как там? Архипекарем? — я не помнила точного термина, но мне показалось, будто звучал примерно так.

Хотя, нет… Архипекарь, судя по названию, это самый главный в стране по выпеканию булок. Впрочем, уже не важно, потому что советник от моих слов аж на миг опешил. Гниденн же так вообще перекрестился или сделал какое-то похожее движение.

А затем Морган, прищурившись, спросил:

— Я правильно понимаю, что ты собираешься и дальше лечить людей… без моего позволения?

В зале в который уже раз за короткое время воцарилась тишина. Где-то сбоку потрескивал факел, тяжелый запах горелого масла смешивался со всё ещё едва уловимым ароматом трав, оставшимся от открытых флакончиков. Воздух был пропитан гнетущим ожиданием, а я почувствовала как меня буравят взглядом несколько пар глаз.