Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 2 – Мария Минц, Злата Уютная

— Сегодня ко мне поступил крайне занимательный пациент, и я хочу, чтобы вы его обследовали. Однако, чтобы вы могли в полной мере показать свои навыки, я усложню задачу. Сейчас в эту комнату зайдут трое, но только один из них будет действительно болен, а двое других лишь притворяются. Ваша задача — за три минуты определить, кто из них настоящий больной. Но и это еще не всё... — советник повернул голову и громко позвал: — Тода!

Откуда-то из полутени выскочил юноша лет, наверное, семнадцати, с растрёпанными русыми волосами и искренней улыбкой. На нём болталась простая льняная рубаха, поверх которой был надет грубый жилет, а у пояса висела потрёпанная сумка. В руках у него был серебряный поднос, на котором стояли три темных пузырька.

— Господин Архилекарь… господин Морган… — пролепетал Тода, чуть пригнувшись, и подняв поднос повыше, — вот всё, что вы просили…

Мой взгляд задержался на Тоде. Этот юноша выглядел добродушным, но очень растерянным. Он старался держаться рядом с советником, как цыплёнок возле курицы, то и дело нервно облизывая губы и кидая на него испуганные взгляды.

— Отлично, — сухо бросил Морган и снова повернул голову в сторону Дитриха, — Здесь три пузырька с настоями. — продолжил он, небрежным кивком указав на Тоду, — Один из них содержит настоящее лекарство. Два других — обычные травяные чаи. Не определите, кто из троих настоящий больной или дадите ему вместо лекарства чай, и я тут же прикажу вышвырнуть вас с глаз моих долой. Все ясно?

“Это что еще за врачебное реалити-шоу? — промелькнуло у меня в голове. — Интересно даже, какой этому грубияну-Гниде достанется приз, если он выполнит все условия этого так называемого советника. Хотя, нет… гораздо важнее, как на этом шоу оказалась я?”

А может, мне вообще все это снится?

Чтобы удостовериться в этом, я тут же ущипнула себя за руку.

Ай! Больно! Блин. Теперь синяк будет!

И только сейчас я обратила внимание на еще одну очень странную вещь.

Мои руки…

Пальцы были тоньше, а кожа — более нежной и упругой.

А это еще что за чертовщина? Где мои мозоли, где морщины? Где мой загар, в конце концов? Почему руки, на которые я смотрю, бледные, будто солнца никогда не видавшие?

Зеркало! Мне срочно нужно зеркало!

Я закрутила головой в поисках зеркала, но того нигде не было. Зато было кое-что другое. Просторный зал, с тяжёлыми каменными стенами, уже знакомыми колоннами, редкими гобеленами и огромным столом, на котором, кажется, лежали бумаги, склянки с травами и что-то, отдаленно напоминавшее приборы для оказания медицинской помощи. На стенах потрескивали факелы, от которых исходил запах горелого масла.

— Время пошло! — неожиданно громко хлопнул в ладоши советник, отчего я вздрогнула, едва не подпрыгнув на месте.

В тот же момент, дверь в дальнем конце комнаты отворилась, и в комнату вошли трое. Один шатался и хватался за живот, другой тяжело дышал и кашлял, а третий всем своим видом показывал сильное недомогание: опущенная голова, вялые движения.

Все трое выглядели страдальчески. В равной и крайней чрезвычайной степени.

Дитрих Гниденн, как с цепи сорвавшись, моментально кинулся к ним. Засуетился, принялся хватать за руки, пытаться нащупать пульс и измерить температуру. Потом стал зачем-то стал прижимать ухо к спине одного из «больных», тормоша того: “Признавайся, это ты притворяешься?” В общем, мне, проработавшей терапевтом в районной поликлинике тридцать лет, моментально стало понятно, что он не имел ни малейшего понятия, кто из троицы действительно болен!