Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 137 – Мария Минц, Злата Уютная

В толпе прошел гул отвращения и страха. Кто-то закричал: «Ведьма!».

— Он врет! — вырвалось у меня, но мой крик потонул в общем шуме. — Это лекарство Зоряны! И оно безопасно! Этот мошенник украл его!

Но кто мог меня услышать? Рядом со мной стояли лишь несколько аптекарей, бледных и трясущихся от бессильной ярости. А перед нами была толпа, жаждущая чуда, и лжец, который это чудо им предлагал.

— Она хочет отравить вас! — визгливо кричал Гниденн, разогревая толпу. — Она в сговоре с Архилекарем! Они хотят избавиться от больных, от стариков, от всех, кто обуза для королевства! Но я не допущу этого! Я, Дитрих Гниденн, спасу вас! Лекарство будет стоить совсем недорого и будет распределено между самыми тяжелыми больными! Уже очень скоро чума отступит!

Зоя (днем раньше)

Каждый вдох давался с трудом, жар то отступал, оставляя после себя ледяной пот и дикую слабость, то накатывал с новой силой.

Единственной нитью, связывающей меня с реальностью, была Ханна. Она ворчала, фыркала, жаловалась на запах и неудобства, но ни на секунду не оставляла меня одну.

Она приносила воду, меняла прохладные тряпки на моем лбу, тыкала в меня лапой, если я слишком глубоко проваливалась в забытье, и укрывала своим теплым, пушистым боком, когда меня бил озноб.

— Ну и видок у тебя, — бормотала она, вылизывая шерсть на лапе с видом королевы, снизошедшей до уборки в конюшнях. — Мне кажется, что если бы тебя сейчас обвинили в колдовстве и отдали бы инквизиторам, они бы тебя просто отпустили бы. сказали бы, что их мастер пыток, конечно, зверь, но даже он не в силах доставить тебе больше мучений, чем ты уже испытала.

Я попыталась улыбнуться, но получился лишь болезненный оскал.

И вот, в один из таких моментов относительной ясности, сквозь гул в ушах я различила другой звук.

Слабый, но настойчивый. Стук в дверь аптеки сверху.

— Зоряна? Зоряна, ты там? Отзовись пожалуйста!

Голос был женским, молодым, полным тревоги.

Я замерла, прислушиваясь. Стук повторился.

— Кто... — прохрипела я, но голос сорвался на хрип.

Я не могла крикнуть. Не могла подняться.

Ханна насторожилась, ее уши повернулись к потолку.

— Ханна, — прохриплела я. — Посмотри… пложалуйста…. кто там.

— Опять я? — кошка тяжело вздохнула. — Мало того, что меня сиделкой подрядили, так теперь еще и сторожем. Просто отлично.

— Спасибо тебе… Ханна…

Кошка недовольно фыркнула, но отряхнулась и, с ловкостью, поразительной для ее размеров снова облачилась в свою “старушечью” маскировку и метнулась наеврх.

Через мгновение из-под груды ткани появилась ее знакомая морда. Она метнулась вверх по лестнице, бесшумно, как тень.

Через некоторое время я услышала приглушенные голоса у двери, а потом Ханна вернулась. Выражение ее кошачьей морды было не ворчливым, а... озабоченным.

— Это Лира. Она вся в слезах. Говорит, что ее мама… маме плохо.

У меня внутри все оборвалось.

— Что… что с ней? — еле выдавила я.

Ханна тяжело вздохнула.

— Температура снова подскочила, дышит тяжело, хрипит. И ноги снова отекли, да еще сильнее, чем в прошлый раз. И самое главное — лекарство кончилось. Твой “Серебряный корень”.

Каждое ее слово било по мне, как молот.

Осложнения.

Пневмония, которую мы сдерживали, вышла из-под контроля, превратившись, скорее всего, в отек легких.