Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 121 – Мария Минц, Злата Уютная

— Я ничего не крала! — в отчаянии выкрикнула я. — А собрали вас здесь не по моей прихоти! Архилекарь Морган… он ранен! Он… он не может сейчас исполнять свои обязанности, и потому… потому он передал свои полномочия мне!

Это заявление произвело эффект разорвавшейся бомбы.

На несколько секунд все замолчали, ошарашенно переваривая услышанное. А потом раздался смех.

Громкий, издевательский смех Мольца.

— Передал ей?! Свои полномочия?! — хохотал он, вытирая слезы. — Этой девчонке?! Да она просто лжет! Она сумасшедшая!

— Она врет!

— Не верим!

Я была в отчаянии. Они не верили мне. Они не хотели меня слушать. Шум стоял такой, что я не слышала собственного голоса. Инквизиторы напряглись, положив руки на эфесы мечей. Ситуация выходила из-под контроля.

Я не знала, что делать. В отчаянии обвела взглядом аптеку, ища хоть какую-то поддержку, хоть какую-то спасительную соломинку. Мой взгляд скользнул по дорогим прилавкам, по блестящим склянкам, по суровым лицам инквизиторов… и зацепился за что-то в темном углу, под прилавком, у самой двери, ведущей в подсобное помещение.

Что-то, что заставило мое сердце сначала остановиться, а потом забиться с удвоенной силой.

Туда, видимо, не добралась швабра уборщицы. В пыли, прилипший к ножке прилавка, лежал… клок густого, серого меха. Такого знакомого. Характерного, жесткого меха.

А рядом с ним…

Рядом с ним валялась маленькая, потускневшая медная пряжка.

Точно такая же, как на той потрёпанной сумке, что всегда висела у Тоды на поясе!

Они были здесь! Тода и Ханна!

И были совсем недавно!

Я стояла, как громом пораженная. Вся моя злость и отчаяние внезапно сменились ледяной, звенящей сосредоточенностью.

Мой взгляд, не отрываясь, был прикован к этому крошечному, красноречивому натюрморту: клок серой шерсти Ханны и медная пряжка Тоды, лежащие на полу логова Мольца.

Не сводя взгляда с пряжки и клочка шерсти, я сделала шаг вперед. Толпа продолжала гудеть, Мольц что-то с пеной у рта втолковывал своим коллегам, но я перестала их слышать. Мир сузился до меня, до этих, таких знакомых, предметов на полу.

Я медленно, словно во сне, подошла к прилавку, не сводя с него глаз.

Подняла сначала шерсть Ханны, потом грязную медную пряжку. Я почувствовала под пальцами холод металла.

— Господин Мольц, — мой голос был больше похож на низкий, почти загробный шепот, но в нем прозвучала такая угроза, что все крики разом стихли. Даже инквизиторы, кажется, напряглись. — Где они?

Мольц осекся на полуслове. Его маленькие глазки забегали, на пухлом лице появилось выражение замешательства, смешанного со страхом.

Он понял, что я имею в виду.

Однако, Мольц мгновенно взял себя в руки, чувствуя поддержку возмущенной толпы за спиной. Он расправил плечи и попытался изобразить надменность.

— …Вы только посмотрите, а теперь эта шарлатанка пытается перевести тему! Она хочет отвлечь нас от истинной проблемы — от ее преступлений! Вы, господа, видите?! Она сумасшедшая! Ее место среди…

— Где! Они?! — повторила я свой вопрос еще более грозно, оборвав его на полуслове.

— Что… что за нелепый вопрос?! — он с силой отмахнулся от меня, но его голос дрогнул. — Ты опять пытаешься перевести тему! Отвлечь этих уважаемых людей от того, что действительно важно!

— Действительно важно?! — я рассмеялась. Звучало это, кажется, как истерика. — То есть то, что вы, кажется, имеете отношение к исчезновению помощника Архилекаря — это неважно?! То, что вы, образованный человек, устраиваете тут балаган, пока городу грозит эпидемия, и пока каждый из нас нужен на своем месте — это неважно?!