Книга Любимая книжница императора, страница 43 – Таша Тонева

— Ваше Величество! — он почтительно склонил голову, но в его глазах плясали злые искры. — Неужели вы позволите этой… опозоренной девице, — он с отвращением выдохнул это слово, — прикоснуться к священной реликвии вашего рода? Неужели дадите осквернить ее?

Я застыла на месте на середине пути. Под всеми этими осуждающими и негодующими взглядами, что теперь жгли мою кожу.

Вся кровь отхлынула от лица, оставив лишь стыд. Жгучий и унизительный, он сдавил мое горло. Советник добился своего. Он публично растоптал меня. Перед всеми, но самое главное перед императором. Снова.

Дракон же медленно, очень медленно повернул голову в сторону советника. Его движение было плавным и неторопливым, но в воздухе вдруг запахло грозой.

— Лорд Лиес, — тихое рычание заставило задрожать хрустальные подвески на люстрах. — Ты оспариваешь мою волю?

Даже я ощутила ледяную волну инстинктивного ужаса, что пронеслась по залу, замораживая все и вся. Советник, побледнев, сглотнул и молча покачал головой, отступая назад. Его попытка не удалась.

А император повернулся ко мне, и его взгляд смягчился, наполнившись тем самым одобрением, что давало мне силы. — Приступай, Олалия.

Больше я ни на кого не смотрела. Я подошла к постаменту, чувствуя на себе взгляды всего зала. Но внутри меня горел огонь — огонь решимости доказать всем, что я не та, за кого меня принимают. Что все обвинения были ложны, а мои чувства чисты и настоящи.

Я протянула руку к короне, ожидая того же ледяного ожога, что ощутили другие. Но вместо этого…

Весь зал ахнул, ослепленный яркой вспышкой. В моих пальцах корона утратила свой колючий холод. Она стала теплой, почти живой!

И в тот миг, когда я прикоснулась к ней, она вспыхнула в моих руках, как маленькое солнце, заливая все вокруг ослепительным, золотистым сиянием.

Я смотрела на нее в потрясенном неверии, чувствуя, как волны ласкового, умиротворяющего тепла разливаются по всему моему телу, смывая весь страх, всю боль, все сомнения.

В зале все еще стояла оглушительная тишина. Никто не мог вымолвить ни слова. Я и сама не могла поверить в происходящее. Мои руки дрожали, и я боялась уронить хрупкое, сияющее сокровище.

И тут мужские сильные, уверенные пальцы мягко, но властно перехватили мои дрожащие руки. Император сам взял корону из моих слабеющих ладоней. Он поднял сияющую диадему и торжественно, не сводя с меня полного безмерной нежности взгляда, водрузил ее мне на голову.

Корона снова вспыхнула, и на этот раз ее свет не угас. Она засияла на моих волосах, как настоящее созвездие, отливая всеми цветами радуги и наполняя воздух тихим, мелодичным звоном.

Я стояла потрясенная, ослепленная, чувствуя невероятную тяжесть и легкость одновременно.

Ждала ли я, что этот вечер завершиться подобным образом? Точно не ждала.

— Но… почему я? — прошептала я, едва слышно, глядя на него в немом вопросе.

Император наклонился к моему уху, и его губы коснулись моей кожи, разнося по телу знакомый трепет.

— Потому что я нашел свою звезду, Олалия. И на этот раз я не позволю ей упасть.

Император выпрямился, и его тяжелый и неумолимый взгляд нашел в толпе побледневшего лорда Лиеса. Тот, все еще цепляясь за последнюю соломинку, сделал шаг вперед.

— Ваше Величество! — его голос дрожал, но был полон отчаянной наглости. — Она… она не имеет права! Леди Олалия не является участницей отбора! И… и вы сами видели! Вызовите в память тот день! Позор, что опорочил ее имя! Разве может такая стать императрицей?